Когда уэльс присоединился к англии – Уэльс — страна где живут валлийцы. Это уже не Англия, но пока часть Великобритании. Страна Уэльс: фото, карта, видео.

Новости

Присоединение к Англии Уэльса

Интересные факты из истории Англии – династия Плантагенеты, присоединение к Англии Уэльса.

Ко времени правления короля Эдуарда I жители Уэльса – валлийцы – вот уже много веков имели собственные законы, обычаи, язык, понятия. Они были потомками древних британцев, которые смогли избежать нашествий римлян, саксонцев и нормандцев и, таким образом, сохранили свою свободу и свою страну не оскверненными иностранными завоевателями. Главной их защитой были неприступные горы, покрытые непроходимыми лесами. Малочисленность валлийцев не позволяла им вступать в открытые сражения с более могущественными соседями, но в те моменты, когда Англия была вынуждена направлять свою армию на континент для ведения внешних войн или истощала силы во внутренних междоусобицах, валлийцы постоянно вторгались в беззащитную страну небольшими группами, оставляя за собой настоящую пустыню. Взаимное недоверие постоянно беспокоило и будоражило оба народа, а любая достигавшаяся ценой больших потерь временная победа существенно не меняла сложившегося положения. Для Англии было пагубным существование нескольких независимых соседних княжеств под началом разных вождей, преследующих разные интересы.

Эдуард, обеспокоенный этим, давно хотел умерить пыл своих воинственных соседей. С этой целью он предложил валлийскому князю Ллевелину приехать к нему и принести вассальную присягу от имени всей земли. Тот отказался повиноваться, хотя король предлагал ему оставить в Уэльсе заложником своего сына в качестве гарантии его безопасного возвращения. Теперь король получил повод для уже намеченного вторжения.

В 1282 году в ходе военных действий был убит и Ллевелин, и его брат Дэвид, а вместе с ними была похоронена независимость уэльского народа.

Вскоре Уэльс был присоединен к Англии и образовал княжество, традиционно принадлежащее старшему сыну короля и наследнику английской короны. Прошло некоторое время, и былая национальная рознь была забыта. Валлийцы перемешались с завоевателями.


www.smirnova-tatjana.ru

Уэльс

Уэльс (Wales) - историческая провинция Великобритании. Занимает полуостров Уэльс и прилегающий к нему остров Англси.

Площадь Уэльса - 20,8 тыс. км².

Население Уэльса - 2,89 млн. человек (1991).

Административно Уэльс разделен на 8 графств. Главный город Уэльса - Кардифф.

Кембрийские горы отделяют Уэльс от Англии. Несмотря на относительно малую высоту, они служили естественной преградой.

В древности территория Уэльса была населена кельтскими племенами кимров. Во время англосаксонского (5-6 вв.) и нормандского (11 в.) завоевания Британских островов на территорию Уэльса была оттеснена часть бриттов. Так сложился местный народ - валлийцы.

Первые норманнские короли после 1066 г. не сумели покорить Уэльс, но пограничные земли отдали "лордам марок". Их жестокая политика неоднократно приводила к восстаниям. Лорды присоединяли Уэльс по частям, отмечая свои владения строительством укрепленных замков. Последним сильным королем Северного Уэльса был Ллевелин Великий (умер в 1240 г.). Его внук погиб в 1283 и Уэльс вошел в состав земель английской короны. При этом до 1536 г. он сохранял автономию. С 1301 наследники английского престола носят титул "принц Уэльский".

Последнее крупное восстание под предводительством Оуэна Глин Дора разразилось в 1400-1415 гг. С тех пор герб Уэльса - красный дракон - присоединился к английскому льву, но после присоединения Шотландии был вытеснен единорогом. Сегодня этот дракон красуется на спортивных состязаниях.

Уэльс вместе с Англией пережил времена, когда "овцы съели людей", но его настоящий расцвет начался с обнаружением залежей каменного угля. С тех пор он стал краем шахтеров. Во второй половине XX в. шахты начали закрываться. Теперь пожилые шахтеры водят в них экскурсии.

Фольклор Уэльса богат и разнообразен. Он был записан в конце XVI в. в сборнике "Мабиногион". Валлийский язык, долгое время притеснявшийся, с 1967 введен в местных школах. На телевидении есть несколько программ на валлийском языке.

www.yestour.ru

Уэльс после завоевания. История Британских островов

Уэльс после завоевания

Завоевание Уэльса было закреплено новым военным порядком, а за ним последовало политическое урегулирование. Английское присутствие в Уэльсе долгое время сосредотачивалось вокруг замков, а вслед за походами 1277 и 1282 гг. наступали периоды интенсивного строительства. После 1277 г. обновлялись и перестраивались замки в Аберистуите, Буилте, Флинте и Риддлане, однако с 1282 г. появились новые места для возведения крепостей, а также новые стратегические задачи, так как под власть английской короны перешел Гвинедд. Карнарвон, который должен был стать центром королевской власти в Уэльсе, Конуи, Харлех и Бомарис располагались на берегу и обеспечивались снабжением с моря. Строительство этих крупных замков — каменных, в отличие от прежних земляных и деревянных укреплений — было непростым делом, обошедшимся англичанам в огромную сумму в 93 000 фунтов и потребовавшим труда тысяч рабочих. Замки строились в Черке, Денби и Холте. Местные валлийские князья в XIII в. также ранее возводили крепости, но отныне крепостное строительство полностью перешло под контроль англичан.

Новое политическое устройство положило конец независимости Уэльса, хотя политические и конституционные достижения правителей Гвинедда служили основой правления Эдуарда I и его преемников. Уэльс сохранил статус княжества, который он обрел в 1277 г. С 1284 г. оно стало зависимой от Англии областью и было пожаловано Эдуардом I своему старшему сыну, получившему титул принца Уэльского. Княжество не было присоединено к Англии до 1536 г., но уже не было самостоятельным государством. Эдуард воспользовался феодальным правом и считал себя законным наследником конфискованного имущества Лъюэллина, и таким образом английская корона приобрела большую часть Уэльса, включая весь Гвинедд. В действительности «граница» перестала существовать, и поэтому возникла необходимость создать для новых коронных земель новую административную и судебную структуру. Валлийские Статуты (1284 г.) закрепили зависимость местного управления от центральной власти, распространив английскую систему графств на Англси, Карнарвон, Флинт и Мерионет, в дополнение к Кардигану и Кармартену, которые получили статус графств еще раньше в том же XIII в. В Уэльсе было введено английское уголовное законодательство, хотя гражданское право по большей части сохранило валлийские традиции. Карнарвон и Кармартен стали центрами королевского управления, а вокруг новых замков в Аберистуите, Бомарисе, Карнарвоне, Конуи, Денби, Флинте и Риддлане образовались новые (или расширялись) города, заселявшиеся английскими ремесленниками и торговцами и также являвшиеся центрами распространения английского влияния и английской культуры, хотя в 1305 г. богатейшим горожанином Бомариса был валлиец.

Завоевание Гвинедда стало главным достижением Эдуарда I, хотя осознанная имитация константинопольской стены Феодосия в Карнарвоне отражает имперские амбиции английского короля. Хотя первым из «приграничных» областей исчез Корнуолл, он никогда не создавал для англичан такой военной угрозы, как Уэльс. Успехи Эдуарда полностью обесценили крупные оборонительные сооружения в Чешире и Шропшире, и здешние замки обветшали и превратились в развалины. На решительные действия Эдуарда, скорее всего, подтолкнули как неудачи его отца и деда (Генриха III и Иоанна), так и то обстоятельство, что валлийская проблема тесно переплелась с внутренними английскими неурядицами: так, например, Льюэллин был женат на дочери Симона де Монфора.

После 1283 г. сопротивление не угасло. Мятежи вспыхивали в 1287 и, с особенной силой, в 1295 гг. Не вполне ясно, считали ли сами валлийцы себя покоренным народом. Их возмущение вызывало доминирование англичан в административной и церковной сферах, а также торговые привилегии, пожалованные жителям новых городов. За присоединением Гвинедда не последовало широкомасштабное отчуждение собственности, которое можно было бы сравнить со сходным процессом после Нормандского завоевания Англии, и, хотя церковные устои были приведены в соответствие с английскими обычаями, эти перемены опять же не идут ни в какое сравнение с положением при Вильгельме I. Изменения почти не затронули местный уровень: власть сохранили все те же семьи, традиционно возглавлявшие валлийское общество.

Многие области Уэльса, особенно южного, все еще контролировались англо-нормандскими знатными родами, захватившими эти земли ранее. Эти владения вкупе носили название «валлийская граница», не входили в систему графств и пользовались автономией. Их владельцы обладали большой административной властью и юрисдикцией. Большинство таких фьефов постепенно перешло в руки могущественных династий путем брачных союзов или наследования. Крупными владениями были Гламорган (принадлежавший семье Клэров), Майлиенидд и Раднор (Мортимеры), Брекон (Бохуны), Абергавенни (Гастингсы), Рутин (Грей) и Пемброк (Валенсы). Таким образом, Эдуард I не пытался создать единое и целостное государство: он стремился разрешить частную проблему Гвинедда. И все же могущество пограничных баронов таило в себе угрозу для стабильности королевской власти, и Эдуард предпринимал попытки утвердить над ними свой сюзеренитет. Пока сохранялись эти различия в системах управления, королевская власть оставалась ограниченной. Не существовало единой правительственной структуры, которая могла бы превратить Уэльс в бюрократическую единицу. Как и во многих других частях Британских островов, ключевую роль продолжала играть разнородность составляющих.

Не подвергая сомнению сам факт завоевания, нельзя сбрасывать со счетов и мирные способы распространения английской власти на Британских островах в XII и XIII вв., которые включали в себя заселение, колонизацию, торговлю и экономическое влияние.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Почему Уэльс входит в состав Великобритании?

Отвечая на ваш вопрос, я последую совету Сократа. Который говорил, что прежде чем начинать отвечать на вопрос следует понять, разговариваем ли мы на одном языке. В нашем случаи следует разобраться в названиях: Великобритания, Англия, Уэльс. Поскольку русскоговорящие пользователи интернета, как правило, либо плутают их, либо воспринимают их как одно и то же.

Обозначения


Великобритания – это достаточно большой остров в Атлантике, что расположен недалеко от западного побережья Евразии. От которого и произошло название одноименной Империи, которая позже превратилась в республику (по факту), а де-юре осталась Королевством (империей). На данный момент оно носит название «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии».


Так вот, это Королевство частенько плутаю с Англией. В то время как Англия – это лишь часть (2/3) острова и само собой часть королевства Великобритании.


Как и Уэльс, который является отдельной(западной) частью острова.


Кто, кого, и когда завоевал?

Если упустить период «нормандского завоевания» острова (когда Англия, Уэльс и Шотландия перестали существовать как суверенные страны) то процесс объединения острова начался в 1066 году, когда Англия начала постепенно захватывать территорию Уэльса.

Этот процесс длился почти пол века и его можно поделить на два этапа:
1 й - с 1066 до 1282 года, в этом году Англия подчинила все земли Уэльса.
2 й – с 1282 до 1485 года, когда Генрих VIII объединил церкви и законы двух королевств, а также запретил Уэльсу называться так. Поскольку теперь это Англия и именно так следует назвать эту территорию.


Почему Уэльс входит в состав Великобритании


После полного покорения Уэльса англосаксы продолжили экспансию острова. И после двух веков войн, заговоров и восстаний был заключен «Акт об Унынии» (1 мая 1707). По данному договору Англия и Шотландия стали одной империей. Таким образом и Уэльс стал частью нового королевства.

Важно уточнить, что в отличии от «свободолюбивых» шотландцев, жители Уэльса не стремятся выходиться с состава существующего королевства. А значит они и дальше будут являться частью империи, над которой никогда не садиться солнце.

travelask.ru

Восстание Оуайна Глиндура — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Восстание Оуайна Глиндура было последним восстанием населения Уэльса против власти англичан вплоть до присоединения Уэльса к Англии. Восстание, возглавляемое Оуайном Глиндуром, было неудачным, однако имело значительные последствия и было поддержано Францией, находившейся в состоянии войны с Английским королевством.

Желая укрепить свою власть и сломить мощь могущественных магнатов, угрожавших трону, король Ричард II начал систематическое укрепление своей власти, которое затронуло и земли западного Уэльса. Уэльс находился в управлении сложной и запутанной системы полуавтономных феодальных государств, епископств, графств и земель, находившихся под непосредственным управлением короля. Недовольные королём были уничтожены, их земли были отобраны и частично розданы сторонникам короля. Валлийцы из самых широких слоёв населения получили посты и должности в новых королевских землях, что открывало перед ними большие жизненные перспективы. Напротив, английские магнаты были обеспокоены ростом королевской власти. Позже с арестом и таинственной смертью короля Ричарда валлийцы, потерявшие традиционную опору в лице Ричарда II, выступили против этого переворота. 10 января 1400 года произошли серьёзные волнения в пограничном городе Честере, бывшие следствием казни преданного Ричарду II капитана английских лучников. На валлийской границе начались волнения.

Восстание спровоцировал длительный территориальный спор между валлийским рыцарем Оуайном Глиндуром и бароном де Греем, известным своей дурной репутацией среди валлийского населения. В 1399 году сторонник и друг короля Ричарда Глиндур с его помощью выиграл тяжбу, однако со смертью короля всё изменилось, и сторонник нового короля барон де Грей одержал верх. Более того, де Грей преднамеренно не стал присылать Глиндуру приказа о сборе феодального ополчения для очередной военной кампании, что послужило для короля поводом обвинить Глиндура изменником. Он был лишён своих владений, а барону де Грею было приказано расправиться с «бунтовщиком». Оуайну Глиндуру не оставалось ничего другого, кроме как сопротивляться.

16 сентября 1400 года Глиндур начал восстание и был провозглашён принцем Уэльским небольшой группой его сторонников, в которую входил в том числе и его сын. Пр этом он признал сюзеренитет короля Ричарда II, который, по его мнению, был всё ещё жив и скрывался в Шотландии. Вскоре восставшие распространили свою власть по всему северо-вост

ru.wikipedia.org

Уэльс - страна где живут валлийцы. Это уже не Англия, но пока часть Великобритании. Страна Уэльс: фото, карта, видео.

Уэльс (Wales или Cymru) составная часть Великобритании и страна где живут валлийцы. Уэльс занимает юго-западную часть Британских островов и прибрежные острова в Ирландском море. Восточная граница – Англия. Пролив Святого Георга отделяет Уэльс от Ирландии. А Бристольский канал (устье Северна) отделяет Уэльс от полуострова Корнуолл.

 

Площадь Уэльса – 20 779 км.кв.

Население Уэльса – почти 3 млн.чел.

Столица — город Кардифф.

Символы Уэльса — флаг (Красный Дракон), герб, гимн.

Почти вся территория Уэльса занята Кембрийскими горами, которые состоят из осадочных и вулканических скал, с широкими и плоскими гребнями, глубоко разрезанными долинами. Климат Уэльса морской, теплый, умеренный с мягкой зимой и холодным летом.

Политический строй Уэльса – конституционная монархия, единый на всей территории соединенного королевства Великой Британии.

Уэльс на карте Великобритании.

Уэльс карта.

Если Вас интересует более подробная карта, то можем предложить интерактивную карту Уэльса:

Извините, карта временно недоступна Извините, карта временно недоступна

[/tabs]

Ранняя история Уэльса создана кельтами, которые прибыли на эту территорию еще в I столетии до нашей эры. Здесь находился один из главных центров друидов. Сегодня территория Уэльса может похвастаться больше, чем 150 памятниками кельтской культуры, священных могил и культовых сооружений тех давних времен.

Кельты никогда не возводили храмов. Обряды проводились в тайных местах, где строились большие каменные круги. Кельты издавна имели развитую экономику и технологии, добывали железную руду и использовали инструменты, которые используют и современные кузнецы. Кельты чеканили свои деньги. Древнее кельтское общество было поделено на сословия: священники, воины и землепашцы. Управлял всем король. Имущество короля, при этом, было общественной собственностью.

Пентре Ифан самый известный мегалит Уэльса, его возраст как минимум 3 000 лет. Глядя на это тяжело не вспомнить знаменитый Стоунхендж.

Германцы называли кельтов валлийцами, от этого и произошло современное название Уэльс (Wales). Сами уэльсцы называли свои земли «Кимру» (Cymru), что в переводе с валлийского (язык Уэльса) значит «земляк» или «сородич».

Так выглядят настоящие валлийцы.

Из видео Вы можете услышать как звучит почти забытый некогда язык Уэльса и как выглядят валлийцы:

Более пяти столетий Уэльс был оккупирован римлянами, которые построили здесь дороги и обратили жителей края в христианство. История Уэльса полна освободительных войн и восстаний, но отдельным государством краю так и не судилось стать. Во всяком случае, пока не судилось.

Сегодня идет возрождения культуры Уэльса и валлийского языка. В школе валлийский язык обязателен для изучения, а почти все надписи сделаны на двух языках: английском и валлийском. С 1997 года начала свою работу Национальная ассамблея Уэльса, а с 2006 года ее права и полномочия значительно расширены.

Говорят, что в Уэльсе овец больше чем людей и похоже, что это правда, здесь этих созданий можно увидеть практически на каждом холме. Автор фото: Джим Ричардсон. Эти овцы традиционной для Уэльса породы хилл-рэднор, гораздо выносливее высокопродуктивных пород и к тому же не нуждаются в дорогих кормах.

Если мы уж заговорили про овец, то нельзя не показать этого видео: «Круговорот овец в природе». Это скорее всего не Уэльс, но случится такое может везде где есть овцы .

Еще несколько фото достопримечательностей и природы Уэльса:

Фото, побережье Уэльса.

Замок в городе Кайрфилли.

Замок Бомарис на острове Англси.

Замок Карнарвон — один  из крупнейших замков не только Уэльса, но и Англии.

И на завершение несколько видео:

Bread Of Heaven — Visit Wales Promotional Video. Снято очень красиво и профессионально.

Любительское видео, но с душой. (песня my Wales)

И в продолжение первого видео: Visit Wales (полная программа). Знание английского будет не лишним, но можно вкл. англ. субтитры, правда они автоматические, но это все же лучше чем ничего.

https://www.youtube.com/watch?v=ANnEK5koe3c

webmandry.com

Англия. Покорение Уэльса

Хотя в Англии быстрый осознанный рост государственности способствовал объединительной политике ее короля, на Британском острове (Альбионе, как его называли) оставались места, на которые не распространялись ни королевская власть, ни закон. Право своих предков, наследников античной Римской империи, на верховную власть над всеми правителями Британии, на которую некогда претендовала династия Вессекса, английские короли так и не реализовали на практике, но никто и не думал всерьез оспорить это право. Однако Эдуард придавал гораздо больше внимания этому притязанию, чем кто-либо из его непосредственных предшественников. Он никогда не разделял желаний отца и деда возвратить себе нормандские и анжуйские вотчины в Северной Франции, хоть и был наполовину французом. За исключением Гаскони, Эдуард жаждал установить свое господство только над Британскими островами. Воспитанный в утонченных традициях легендарного короля Артура и его рыцарей, которых почитали за защитников Британии и римского запада, король считал себя его наследником.

Однако настоящие потомки воинов Артура воспринимали Эдуарда совсем по-иному. Для кельтов западной Британии он был просто королем саксов, которые убивали и грабили их прародителей. Он был сеньором вооруженных французских всадников, которые, научив саксов дисциплине, воздвигли так много английских аванпостов в долинах центрального и южного Уэльса. Для свирепых племен, живших за Северном, каменные замки нормандцев были столь же чужими, как и лагеря римских легионеров тысячелетие назад.

При этом кельтам было чуждо осознание общих интересов, которое нормандские короли и Плантагенеты пробудили в своих английских подданных. Население уэльских и шотландских нагорий до сих пор хранило преданность племенам и их вождям. В низинах Шотландии англо-нормандские бароны, институты и династия способных князей создали в последнее столетие зародыш феодального королевства на незавоеванном полуострове, покрытом торфяными болотами и горными цепями, который римляне называли Каледонией. Наследники пиратских князей, вторгшихся в ее западные пределы из Ирландии, исконных пиктских вождей и мелких кельтских «королей» некогда романизированного юго-запада, преемники короля скотов Кеннета Мак-Альпина дали имя всему этому дикому, пропитанному туманами региону, а вместе с ним и начало сплоченности, прежде неизвестной. За последующие пятьдесят лет они захватили даже поселения викингов в Сазерленде и Западные острова, упрочив свое господство. В период их правления почти полностью прекратились набеги на фермы и монастыри северной Англии. Они вели дружественную политику со своими родственниками и номинальными сюзеренами Плантагенетами и, прикрываясь своим великодушным нейтралитетом, навязали порядок беспокойным племенам земель и островов далекого севера и запада.

В Уэльсе все было по-другому. Разделенные по племенному и династическому признаку и расположенные гораздо ближе к сердцу англо-нормандской военной мощи, его южные и центральные долины были колонизированы вскоре после завоевания нормандскими авантюристами, которые подчинили валлийцев владычеству королей Англии, хотя и не прямому. От верхних областей Северна в Поуис до древних княжеств Дехеубарт и Морганви вдоль Бристольского канала крупнейшие маркграфы — Клэры и Мортимеры, Боэны и Фитцаланы, Браозы, Чеуорты и Гиффарды — правили огнем и мечом, либо с королевского позволения, либо своим умом. С помощью своих замков и рыцарей они господствовали в долинах этих земель, оставляя голые горы, покрытые вереском, кочующим кельтским племенам, занимающимся овцеводством.

Ибо они глубоко проникли только в долины. Вокруг же, как и тысячу лет назад, текла древняя жизнь горной Камбрии — жизнь пастухов и воинов.

Горцы жили набегами, разводили овец и крупный рогатый скот. Летом они пасли свои стада на пастбищах на холмах или hafod, зимой — в долинах или hendre. Эта скудно населенная местность была настолько дикой, что паломничество к Св. Давиду по своему риску и трудности приравнивалось набожными англичанами к паломничеству в Иерусалим. Редкие маленькие города ради собственной безопасности жались к замкам маркграфов; церкви, приземистые и аскетичные, занимавшие тактически выигрышные места, напоминали форты. Мелкие племенные «короли» или brenins проводили лето, нападая друг на друга и на саксов, а долгими зимними днями наслаждались балладами бардов, ностальгически воспевавших старые славные времена под аккомпанемент арф. На белых лошадях, с золотыми ожерельями на шеях, окруженные отрядами юных воинов и гордые воспоминаниями о древних победах, они считали «позором умереть в собственной постели и честью пасть на поле битвы». Каждую весну члены клана собирались и шли по затерянным в заоблачной высоте тропам над долинами, чтобы внезапно напасть на поселения вражеских племен или на обособленные английские фермы, как повелось с древнейших времен.

Маркграфы долгое время позволяли валлийцам вести такой древний образ жизни, полный войн и раздоров, не позволявший им объединяться против английских наместников. Только когда власть в Англии была слабой или королевство переживало период раздробленности, валлийцы предпринимали согласованные попытки выгнать англо-нормандских лордов из страны. Но вне своих каменных стен маркграфам редко удавалось взять верх над племенами с холмов. На грабежи и поджоги они нередко отвечали тем же, и так как их собственные фермы тоже были заманчивой добычей для других, все это воспринималось философски. В свою очередь, маркграфы слились с туземной жизнью Уэльса. Они заключали браки с дочерьми местных вождей и нередко вставали на их сторону в племенных стычках. Неудобства, связанные с набегами и сезонными войнами, с лихвой искупались свободой, которой маркграфы наслаждались вдали от изъезженной судьями Англии, творя свой собственный, а не королевский закон. Такой независимостью не пользовался больше ни один лорд в островном владении Эдуарда. Ни одно предписание не вторгалось в их свободы, и ни один призыв не простирался в их суды. Маркграфы содержали собственные армии, чтобы совершать набеги на земли соседей и охранять свои собственные, так же, как Плантагенеты в прошлом сделали феодализм политической смирительной рубашкой для своего воинственного класса.

Точно так же прижились и стали частью жизни Уэльса цистерцианские монахи и их монастыри. Одиночество и аскетизм цистерцианцев напоминали примитивным жителям холмов жизнь их собственных ранних евангелистов.

Для валлийцев XIII века, говорили, аббат-цистерцианец казался Св. Давидом или Св. Тейло, вернувшимся с небес на землю. Несмотря на свою принадлежность к латинской церкви, на храмы, которые строили для них маркграфы и валлийские князья, цистерцианские монастыри в Уэльсе были гораздо ближе к кельтской, чем романской культуре, все более приспосабливаясь к традиционному образу жизни кельтов, для которых личное благочестие и преданность своему племени имели большее значение, чем догма и единообразие международного порядка. Как маленькие Лантвит и Лланкарфан веками были в тени Рима, так Тинтерн и Мергем, Абби Дор и Страта Флорида, Аберконуэй и Балле Крукис в новую эпоху стали творцами церковного великолепия Рима. Пока они формировали центры местной культуры и учености, они также помогали Уэльсу приобщиться к миру христианства и платить за это мирным сосуществованием с более спокойными соседями.

Если бы не случай, вливание Уэльса в англо-нормандское королевство могло бы произойти с наименьшим принуждением, как, например, было с кельтским Корнуоллом. В 1237 году, со смертью последнего наследного графа, корона утратила величайшее из владычеств маркграфов — палатинат Честера, чьей исторической функцией было охранять равнины Чешира и Шропшира от набегов со стороны Сноудонских холмов. Несмотря на официально узаконенное автономное существование, управление Честером перешло в руки королевских чиновников, которые, будучи воспитанными в строгих традициях казначейства и общего права, питали отвращение к освященным временем кимрским обычаям, таким, как кража скота и кровавые междоусобицы. А напротив них, через маленькие поросшие лесом холмы, неопределенного владычества, лежало княжество Гвинед, последнее из древних независимых «королевств» Уэльса, единственное место, где охраняемый обрывами Сноудонии существовал королевский суд Уэльса, корпус валлийского закона, осуществляемого местными судьями, и очаг настроений не только племенных, но и народных.

Веком ранее, после гражданских войн Стефана и Матильды, другое полунезависимое валлийское княжество расцвело на южных берегах Кардиганского залива под управлением Риса ап Груффита, князя древнего рода Тьюдур или Тюдор. Захватив Кардиганский замок у маркграфа Роджера де Клэра, он удерживал его, то противодействуя, то раболепствуя перед Генрихом II, чье превосходство он признавал и чьим наместником себя провозгласил. В 1176 году, на рождественском пиру, он созвал первый зарегистрированный eisteddfod, в котором представители каждого региона Уэльса оспаривали право на корону бардов в музыке и поэзии.

После смерти Риса его владение распалось, и главенство над местными вождями перешло к наследникам его противника с севера, Оуэна князя Гвинеда. Внук Оуэна, Ллевелин ап Иуорт — Ллевелин Великий, как его называли барды, — воспользовался трудностями короля Иоанна, чтобы захватить территорию маркграфа в верховьях рек Ди и Северна, а позже, став на сторону своих собратьев — главных держателей в Англии, добился уступок у короны. По его настоянию в Великую Хартию вольностей были включены еще три статьи. Одно время он даже захватил Шрусбери и контролировал две трети валлийских земель, вызвав прилив национальной гордости в своих соплеменниках. Однако, сознавая их неисправимую склонность к сепаратизму, он не делал попыток щеголять своей властью и, распределив свои завоевания между мелкими вождями, пожелал царствовать над сердцами своих валлийцев, нежели над их землями. Осознав силу воссоединенной Англии, он принес оммаж за Гвинед молодому королю Генриху III и прожил остаток своих дней в мире и спокойствии.

Внук князя, Ллевелин ап Груффит, после многих превратностей судьбы, стал лордом Гвинеда. Он также воспользовался раздорами в Англии, чтобы утвердить свой сюзеренитет над валлийскими вождями Поуиса, захватить оплот Мортимера в Буилте в верховьях реки Уай, опустошить со своими свирепыми копьеносцами кантрефы Перфетвлада, как назывались феодальные поместья короны в спорных прибрежных землях между Честером и Гвинедом. Но, вступив в очень близкие союзнические отношения с де Монфором, он послужил союзу графа королевской крови Честера, принца Эдуарда с другими маркграфами. После свержения де Монфора они заставили Ллевелина заключить мир с королем Генрихом, который в обмен на оммаж и военную службу признал его власть над Гвинедом и выбранный им самим титул князя или пендрагона Уэльса. С тех пор господство Англии опять приобрело вес, и маркграфы, решив предотвратить дальнейшие набеги с севера, строили новые, еще более укрепленные замки, такие, как могущественный Карфилли, который Гилберт де Клэр, рыжий граф Глостера, воздвиг возле Кардиффа в последние годы правления Генриха.

Князь Гвинеда и английский король, однако, были старыми противниками. Ллевелин, чей отец был убит при попытке бегства из Тауэра, наслаждался своим триумфом над англичанами, когда Эдуард был еще зеленым неопытным юношей. Он возмущался тем, что Эдуард имел верховную власть, и считал себя сюзереном всех местных валлийских вождей, чью преданность он всегда стремился обернуть в свою пользу. Еще более яростно он возмущался любым официальным контролем со стороны Вестминстера, Честера или Шрусбери не только над его родными скалистыми пространствами Сноудонии и Англзи — где по географическим причинам его никогда и не было, — но над спорными пограничными землями в марках.

Эдуард не собирался лишать Ллевелина того, что по закону ему принадлежало. Но он был феодальным королем, воспитанным в традициях сильных феодальных прав и обязанностей. Он считал князя Гвинеда валлийским эквивалентом англо-нормандского графа. По древним законам и священному договору, заключенному после баронских войн, Ллевелин должен был принести ему оммаж и быть верным вассалом. И в английском варианте феодализма всякая власть феодального лорда под юрисдикцией короны влекла за собой подчинение Общему праву, за исключением случаев, когда были гарантированы четко оговоренные свободы. У Эдуарда поперек горла встало притязание: князя не просто на феодальные свободы, какими обладали его предшественники или маркграфы, но на полностью самостоятельное правление, как в Шотландском королевстве, которое Под номинальным сюзеренитетом английских королей было независимым с незапамятных времен.

Но Ллевелин стремился стать властелином не только Гвинеда, но и всего Уэльса. Вскормленный песнями бардов и глубоко убежденный в праве своих соотечественников на государственность, он выразил свое требование в письме Эдуарду в 1273 году, после того как королевские власти не позволили ему построить замок на его собственной земле в марках возле Монтгомери. «Мы уверены, — писал он, — что предписание вышло без Вашего ведома, ведь если бы Вы находились в королевстве, оно бы не вышло, так как Ваше Величество хорошо знает, что права нашего княжества полностью независимы от прав вашего королевства... и... что мы и наши предки имели право в пределах наших границ строить замки и форты, создавать рынки без чьего-либо разрешения или уведомления о работах. Мы умоляем Вас не слушать злых советов тех, кто старается настроить Вас против нас».

Это была неизбежная реакция валлийского вождя на попытку централизованного контроля: реакция, которая должна была пробудить раздражение короля-реформатора, имевшего страсть к законодательным дефинициям и законодательному единству. Оба хотели чего-то нового: Ллевелин — господства над независимыми валлийцами, Эдуард — управления сплоченной страной. Естественно, встревоженный строительством замков маркграфов, угрожавших его власти, Ллевелин пожелал видеть не только Гвинед, но и свои новые фьефы в марках, под охраной собственных замков. Но теперь нормой английского закона стало то, что право вассала на строительство военной крепости должно быть разрешено королем.

Вскоре после коронации Эдуарда, которую Ллевелин не смог почтить своим вниманием, возникли новые разногласия. Брат последнего, Давид, замышляя заговор с целью свергнуть Ллевелина с престола, прибыл в Англию вместе с крупными валлийскими вождями спорной границы марки Поуиса. Вместо того чтобы отослать их обратно к Ллевелину, дабы тот наказал злоумышленников, королевские чиновники, утверждая, что дело должно быть расследовано по закону, позволили им укрыться в Шрусбери. Для Ллевелина казалось очевидным, что Эдуард потворствовал этой измене, чтобы мятежники могли строить против него козни на земле Англии. Пока их не препроводили обратно в земли Уэльса, князь решительно вел разговоры о том, стоит ли приносить оммаж господину, который так гнусно предал своего собственного вассала.

Английский король же держался с завидным самообладанием. Единственный из его главных держателей Ллевелин отказался принести оммаж при вступлении Эдуарда на трон. По феодальному праву подобное неповиновение каралось конфискацией фьефа. Прождав еще год, после того как князь проигнорировал и дальнейшие вызовы в Вестминстер, Эдуард предложил ему встретиться в Честере, гарантировав безопасность. Для этой цели, а также для совершения поездки к реке Ди, Ллевелин собрал собственный парламент из своих вассалов, чтобы те одобрили его отказ. Он объявил, что, прежде чем встретится с королем, Эдуард должен предоставить ему в качестве заложников своего старшего сына, канцлера Бернелла и маркграфа Глостера.

Даже это требование не вывело Эдуарда из себя. Расходы на уэльскую кампанию казались ему слишком обременительными, к тому же он был занят реформами в королевстве. Поэтому единственным выходом для него было выяснить отношения с Ллевелином. Трижды он требовал от валлийского князя принести оммаж: в Вестминстере в ноябре 1275 года, в 1276 году в Винчестере на новый год и на Пасху снова в Вестминстере. Это характеризует привычку короля ставить точку над i: он отныне предлагал места для встреч не на валлийской границе, но в самом сердце Англии.

Это вызвало еще большее негодование Ллевелина. Он вновь отказался от встречи, настаивая на условиях, на которые не мог согласиться ни один король. Князь обратился к папе за правосудием, обвиняя короля в укрывательстве валлийских изменников, и, чтобы подчеркнуть разрыв между ними, послал во Францию за дочерью Симона де Монфора, с которой десятью годами ранее, когда они подняли мятеж против короны, заключил брачный договор. Это было уже двойное оскорбление феодального закона, не только потому, что Элеонора де Монфор была дочерью предателя, но, и потому, что, принадлежа королевскому дому, она не могла выйти замуж без позволения короля. Случайно корабль, на котором она со своим братом плыла в Уэльс, был перехвачен в Бристольском канале, и Элеонора стала пленницей Эдуарда. С этого времени ее освобождение стало еще одним условием Ллевелина для принесения оммажа.

В парламенте на пасху 1276 года прелаты попросили у короля разрешения в последний раз обратиться к упрямому валлийцу. К Ллевелину послали ученого монаха, и лето прошло в бесплодных переговорах. Когда новый парламент собрался в ноябре, ни его члены, ни сам Эдуард не были настроены на диалог.

Они согласились, что неповиновение валлийца должно быть наказано, и что королю следует «обращаться с ним как с бунтовщиком и нарушителем общественного спокойствия». Маркграфам было приказано находиться в состоянии войны, и феодальное войско собралось, чтобы встретиться в Вустере в середине лета 1277 года. Архиепископ Кентерберийский — глава епархии, в которую входил Уэльс, — также послал предупреждение Ллевелину, угрожая отлучить его от церкви за неподчинение.

Ллевелин отреагировал на отлучение так же, как и на приказы короля. Англичане никогда не завоевывали Гвинед ни до, ни после завоевания нормандцами, поэтому для храбрых полуварварских вождей было естественным рассматривать эту землю непокоренной. Ее правитель не рисковал, отвергая, собственного господина. Он был князем гор и горных племен, презиравшим английское войско. Его предшественники отстояли свою землю от притязаний Генриха Плантагенета, короля Иоанна, а позже и молодого Эдуарда. Ллевелин всегда мог укрыться в неприступных горах, чтобы нападать из засады на захватчиков, с трудом пробирающихся по лесным теснинам, или, скрывшись в туманах среди обрывов, измотать их, вынудив к отступлению. Вдохновленный пророчествами легендарного Мерлина, он даже мечтал выдворить их из Британии и, подобно своим романским предкам, править всем островом. Победы его деда, да и самого Ллевелина во время баронских войн, внушили его живому, восторженному уму, что под его командованием кимры могут сделать то же самое, что в свое время удалось нескольким тысячам нормандских рыцарей.

Хотя они никогда не могли удержаться от стычек друг с другом, валлийцы были превосходными воинами. Война была их основным занятием и формой воспитания. По валлийскому обычаю шесть недель каждого лета они проводили в набегах и, пока хватало сил, были готовы явиться на службу по первому зову вождя. В отличие от англичан, они не зависели от сельского хозяйства и сбора урожая, так как привыкли жить в тяжелых условиях и путешествовать налегке. Пищей валлийцам служили сыворотка и сыр от горных коз, им не нужна была система продовольственного снабжения. Именно одно из племен в горах на юге создало новое, наводящее ужас оружие: длинный лук Гвента, «сделанный из дикого вяза, неотполированный, тугой и неуклюжий», стрелы которого летели дальше, чем из арбалета, и способны были пронзить насквозь кольчугу, латные штаны и седло рыцаря, пригвоздив его к лошади. Внезапно устремляясь под звуки боевого рога вниз в горную долину или по склону холма, вооруженные дротиками или мечами валлийцы приводили в замешательство всех, кроме самых смелых. Встречая сопротивление, они, однако, быстро теряли все свое мужество, но быстро восстанавливались после поражения и вновь били своих победителей. Приземистые, закутанные в алые пледы, с мускулистыми голыми ногами, способные жить под открытым небом в самый разгар зимы, воины казались невосприимчивыми к холоду, как и скалы, окружавшие их, когда они лежали в засаде. Нехоженые места, туманный климат, снег и ливни делали почти невозможной любую продолжительную кампанию против них. Одна за другой карательные экспедиции английских рыцарей заканчивались тем, что они возвращались истощенными, лишившись лошадей и с пустыми руками после нескольких месяцев, проведенных в этой бесплодной земле.

«Горестна та война, и тяжело ее вести Ибо когда везде лето, в Уэльсе — зима», — с горечью писал англо-нормандский поэт.

Однако Ллевелин забыл, что времена изменились. В правление нового короля Англия больше не была раздроблена, как в дни де Монфора. Все ее усилия теперь были направлены на то, чтобы подчинить Гвинед; запись суда Королевской скамьи гласила: «Шериф не возвратил ни одного приказа, ибо господин король был вместе с армией в Уэльсе, и судьи не рассматривали дела». И Эдуард уже не был тем желторотым юнцом, который боролся с валлийцами двадцать лет назад. Он стал прославленным полководцем, которому доводилось стоять во главе армии всего христианского мира и соперничать со своим знаменитым дедом — Ричардом Львиное Сердце. В отличие от дилетанта отца, Эдуард был настоящим профессионалом.

Его приготовления к грядущей кампании не оставляли валлийцам ни единого шанса на победу. Зимой и весной 1277 года, когда маркграфы перешли в наступление против сторонников Ллевелина в Поуисленде и Кардиганшире, Эдуард собрал английскую армию не только самую многочисленную со времен Завоевателя, но и отлично экипированную. Во Францию отправились посредники для покупки огромных боевых коней, которые могли бы понадобиться в качестве запасных для всадников из придворной гвардии. Благодаря феодальному призыву почти тысяча тяжеловооруженных всадников пришли на помощь маркграфам пограничных земель Уэльса. Но большую часть армии Эдуарда составляла пехота. Воины прибыли из Чешира, Ланкашира и Дербишира, Ратленда, Шропшира и Вустершира, Раднора и Брекона. Одни были мобилизованы военными комиссарами из ополчения или posse comitatus, другие были добровольцами, рекрутированными по контракту ветеранами, сражавшимися под командованием Эдуарда еще во времена баронских войн или участвовавших в крестовом походе, как, например, Реджиналд де Грей и Отто де Грансон, нортумберлендцы Джон де Вескп и Роберт Тибтот, которых за преданную службу король позже назначил юстициариями Южного Уэльса. Всего около 15 тысяч пехотинцев были собраны вместе, и более половины из них являлись валлийцами. К ним Эдуард добавил небольшое число профессиональных арбалетчиков, в основном гасконцев, и лучников из Маклсфилдского леса.

Правда, эта армия не имела надлежащего опыта, поскольку со времен Ившема прошло двенадцать лет и лишь немногие юные англичане, жившие за пределами марок, принимали участие в военных кампаниях. Но ими командовал человек, который был величайшим военным организатором эпохи, прекрасно знавшим, что необходимо для боевых действий на бесплодной земле. Ему потребовалось время, так как для успеха надо было иметь под рукой в полной готовности все, что необходимо. Эдуард поставил перед собой задачу, которую никто до него не мог решить: не просто загнать валлийцев в горы, что было сравнительно легко, но удерживать их там до изнурения, пока те не сдадутся. До сих пор такое происходило с теми, кто смел вторгнуться в пределы Сноудонии: полностью истощенные они прекращали борьбу. На этот раз, организовав серьезную систему продовольственного снабжения и подготовив обозы, Эдуард намеревался проделать то же самое с защитниками.

Задолго до того, как он был готов атаковать, стали очевидными две вещи. Первая — возрастающая сила Англии под его руководством, вторая — разобщенность валлийцев. Когда Пейн де Чеворт, хозяин Кидуэлли и хранитель королевского «снаряжения» на юго-западе, двинулся против союзников Алеве-лина в Кардиганшире, а Роджер Мортимер и маркграфы — против его вассалов в центральном Уэльсе от истоков реки Ди до истоков Уска, Таффа и Тауви, тысячи «сочувствующих» валлийцев присоединились к англичанам. К лету 1277 года все завоевания Ллевелина за пределами княжества были утрачены. Остался только центр — не завоеванный Гвинед.

В начале июля король принял командование над войском в Вустере. Сопровождаемый наследным констеблем, графом Херефорда, маршалом графом Норфолка и братом Ллевелина Давидом, Эдуард проследовал по Северну и Ди к Чеширу, где, чтобы испросить благословения для задуманного, он заложил фундамент нового цистерцианского аббатства в Вейл-Ройа. Он намеревался двигаться поэтапно вдоль побережья от Чешира до Флинта, Рудлана и устья Конвея, по расчищенным участкам леса — на длину полета стрелы — по которым его рыцари, их боевые кони и обоз могли двигаться в безопасности. На каждом участке, где армии предстояло сделать привал, чтобы объединиться перед следующим этапом, король собирался построить замок на берегу или поблизости. Для этого он нанял за обычное вознаграждение — а когда требовалось и силой — тысячи мастеров и чернорабочих, привлеченных из всех графств западной Англии: лесорубов и плотников, каменщиков, угольщиков, каменотесов, кузнецов, обжигальщиков извести, подсобных рабочих, которых посменно охраняли лучники.

Но королевским козырем было господство на море. Эдуард двигался вдоль берега, сопровождаемый флотом, который защищал его с фланга и подвозил провизию. Он намеревался не углубляться в высокие горы, где Преимущество наверняка досталось бы защитникам, но отрезать князя Гвинеда от богатого острова-житницы Англзи, от зерна, столь необходимого валлийцам и их стадам во время зимы. По условиям своей феодальной службы портовые города Кент и Суссекс должны были снабжать корону во время войны кораблями и матросами за свой собственный счет в течение пятнадцати дней. Взяв их команды на денежное довольствие, Эдуард гарантировал себе оружие, компенсировавшее ему все географические преимущества противника. К тому времени, когда он был готов к наступлению, король располагал на Ди двадцатью семью океанскими кораблями, включая один из Саутгемптона и один из Бордо, вместе с посыльными судами и маленьким речным судном под командованием Стефена Пенстерского, наместника Пяти Портов.

Наступление из Честера началось в середине июля. Король всюду успевал, надзирая за транспортом и организуя смены солдат и рабочих, когда те неуклонно двигались вперед, прокладывая путь через густо поросшие лесом холмы. К 26 июля он был во Флинте, где столетие назад его прадед, Генрих II, попал в засаду и потерял все, за исключением собственной жизни, пытаясь захватить Гвинед. Три недели спустя Эдуард подошел к Рудлану, устроив там штаб 20 августа. 29 он достиг устья Конвея в местечке Деганви.

Теперь настал момент, к которому король так долго готовился. Используя флот для того, чтобы переправить экспедиционные войска в Англзи под руководством лорда де Весси и Отто де Грансона, он вторгся на остров в тот самый миг, когда урожай был приготовлен для отправки Ллевелину, и тем самым лишил его запасов провизии на зиму. Поступив таким образом, он также угрожал в дальнейшем высадиться в тылу неприступных позиций врага на западном берегу Конвея в Пенмаенмавр. Через два месяца Эдуард получил полное преимущество над валлийцами, использовав искусную тактику.

Ллевелин понимал, что он полностью разгромлен. Он не стал ждать конца, а сразу же капитулировал и сдался на милость победителя. По Конвейскому договору, заключенному 9 ноября 1277 года, он вернул четыре кантрефа Пефетвлада, согласился со старой границей Гвинеда на Конвее и отказался от всех претензий на сюзеренитет в марках. Он также дал согласие оставить королю заложников за свое поведение, заплатить компенсацию за войну и арендную плату за Англзи. На следующий день он присягнул на верность королю в новом замке в Рудлане. Эдуард получил то, чего добивался, — признание его власти и закона. Он сразу же простил валлийцу компенсацию и арендную плату и в последующий год отпустил заложников. На рождественском пиру в Вестминстере, где Ллевелин вновь принес ему оммаж, король в знак полного примирения поцеловал его. Десять месяцев спустя, удовлетворенный его послушанием, Эдуард позволил князю жениться на Элеоноре де Монфор и лично председательствовал на свадебном пиру.

В канун вербного воскресенья 1282 года бывший союзник Эдуарда, Давид, ночью напал на Хауэрденский замок, перерезал гарнизон и захватил королевского юстициария, повесившего одного из его людей за преступление, ненаказуемое по валлийским законам. Забыв о разногласиях с братом, Ллевелин решил вновь попытать удачу вместе с ним. Повсюду поднимались сочувствующие им валлийцы, осаждая ненавистные новые замки во Флинте и Рудлане, штурмуя Лланбадарн — нынешний Аберистуит — огнем и мечом добравшись до стен Честера и пройдя через земли маркграфов к Бристольскому каналу. Повсюду в заново рожденной кельтской ярости и мести королевские крепости, за исключением самых укрепленных, погибли в огне. Казалось, что весь валлийский народ объединился против англичан.

Восстание стало для Эдуарда полной неожиданностью. Папа и короли Франции, Кастилии, Арагона и Сицилии в это время ждали его третейского решения. Он был полон идей о новом крестовом походе против египетских султанов и совсем не думал о мелочных ссорах с отдаленной и уединенной западной провинцией. Он осыпал милостями Давида, простил и помирился с Ллевелином, думая, что полностью разобрался с голыми холмами и мелкими князями Уэльса. И, казалось, последствия договора в Конвее были многообещающими. «Князь Уэльса, — писал он тремя годами ранее, — предстал перед нашими судьями в Марках и искал правосудия и подчинился решению суда, полностью выражая свое согласие».

Но трудности возникли вокруг ключевого условия договора, касавшегося земель Ллевелина, находящихся за пределами его княжества, которые должны были быть устроены в соответствии с законом той земли, где они находились. Князь утверждал, что это должен быть закон Уэльса и следует править по кодексу знаменитого валлийского законодателя, Хивела Дда (Доброго). Но расчет на то, что его можно было бы подтолкнуть к действиям против своих валлийских и английских соседей, был бы слишком простым в этой сложной ситуации. За исключением Гвинеда нигде не было постоянного валлийского суда и истолкование закона кимров было возложено на частных судей, нанятых тяжущейся стороной. Во многих частях государства, даже в Уэльсе, трехсотлетней давности кодекс Хивела рассматривался как устарелый и закоснелый. И более века наряду с валлийским в марках действовало английское право. Крупнейший из вождей Уэльса, непокорный вассал Ллевелина, Груффит ап Гуэнвинвин, лорд Пула, решительно отказался вести полемику о собственности Аруистли, находящегося в высокогорьях Северна, принадлежащей валлийскому праву, провозглашая, что, будучи маркграфом, он должен быть судим как английский барон. Он сказал, что готов ответить любому по общему праву, но не по валлийскому.

Это было слишком трудной задачей для судей марок, поэтому дело было передано королю. Он представил его, что стало традицией, вместе со всеми баронскими тяжбами своему совету на следующей сессии парламента. Там оно и находилось, и после неудачной попытки привести партии к согласию, Эдуард поддержал дело — что правосудие могло быть только в соответствии с законом, которым руководствуется парламент. Высший королевский суд не мог отправлять правосудие по правилам, которые рассматривались как несправедливые, варварские и нехристианские. Корона, сообщалось упрямому валлийскому князю, должна «по закону Божьему и по справедливости делать то, что прелаты и магнаты королевства посоветуют, так как никто не полагает, что столь разумные люди дадут королю совет, противоречащий разуму». Вместо того чтобы решить дело сразу и в свою пользу с помощью судьи Уэльса, свободно трактующего довольно гибкое местное право, Ллевелину пришлось апеллировать к приказу, подобно простому английскому барону, и выдержать долгие формальности и проволочки, сопутствующие парламентскому разбирательству. Дело все еще не было разрешено, когда весной 1282 года он решил связать свою судьбу с братом.

Не только Ллевелин и Давид испытали на себе оковы подчинения английскому закону. Люди Четырех кантрефов сильно негодовали, подпадая, по договору, под юрисдикцию юстициария и суда графства Честер. Это не было похоже на право князей Гвинеда или предшествовавших им англо-нормандских правителей, пфальцграфов — стремительных, грубых и хорошо подготовленных для управления воинственным обществом. Кочевники, которые в течение столетий считали кражу скота типом ведения сельского хозяйства, войну против друг друга и саксов — поэзией жизни, не очень-то дружелюбно приняли общее право. Его медленные и детальные методы казались им только трюками для того, чтобы уклониться от правосудия, его поиски истины посредством утомительного обмена пергаментными свитками, публично оскорбляло вспыльчивых людей, борющихся за свои права. Они могли уважать только такое правосудие, которое совершалось на месте и мгновенно.

Эдуард провозгласил, что он будет защищать закон и традиции Уэльса в Четырех кантрефах в той мере, в какой они останутся в цивилизованных рамках и не будут расходиться со здравым смыслом и десятью заповедями. Ведь именно такими они казались любому англичанину, знакомому с королевскими судами. Чиновники пфальцграфства, взявшие на себя управление завоеванными пограничными землями, не испытывали ничего, кроме презрения, к законам Уэльса. Для них кодекс Хивел Дда казался архаичным и диким, так же, как и законы их дальних англосаксонских предшественников. Как, спрашивали они, от них можно ожидать осуществления законодательства, которое трактует гражданскую войну как законную деятельность, рассматривает судью как частного арбитра, нанимаемого родственниками преступника, чтобы примириться с его мстителями, наказывает убийцу барда штрафом в сто двадцать шесть коров? И как они могут сохранять порядок в неспокойных землях без применения смертной казни в качестве наказания?

Для англичан с их современным законопослушным и стабильным обществом валлийцы воспринимались дикарями. Для них, как для шропширского шерифа, который предлагал шиллинг за каждый скальп, снятый во время набега валлийцев на Страттондейл, жители Уэльса были волками, стоящими вне закона. В отличие от маркграфов, с их наполовину валлийскими предками и любовью к сражениям, фермеры чеширской равнины не могли оценить достоинства тех, кто сжигал дома вместо того, чтобы их строить, и предпочитал гр

Источники:

1. Брайант Артур, Эпоха рыцарства в истории Англии; СПб.: Издательская группа "Евразия", 2001

См. также:

www.world-history.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *