Тем скорее чем лучше: чем скорее , тем лучше

Разное

«Чем скорее пройдет референдум на освобожденных территориях, тем лучше»

Член Общественной палаты России – о рисках экологической и гуманитарной катастрофы, а также возрождении музыкального фестиваля «Таврийские игры»

Фото: из личного архива Александра Малькевича

Пошел второй месяц моего пребывания на освобожденных территориях Украины. За это время проехал Херсонскую, Запорожскую, Харьковскую, а также Луганскую, Донецкую народные республики, побывал в огромном количестве населенных пунктов. И понял две важные истины. Во-первых, чем скорее пройдет референдум, тем лучше: люди устали от неопределенности, никто не хочет, чтобы Россия ушла. Люди так прямо и говорят: «Если Россия уйдет, Буча покажется детской сказкой». Они уверены, что обезумевшие украинские фашисты просто вырежут всех, кто сотрудничал с нашей страной. Референдум нужен, чтобы регионы вошли в состав России и стали полноценными субъектами федерации. Тогда все сомневающиеся либо встроятся в мирную жизнь, либо покинут пределы нашей территории.

Есть второй важный момент. Совершенно очевидно, что Николаевская и Харьковская области должны быть освобождены от фашистов. И, видимо, ещё несколько областей как минимум. Потому что с них бьют по мирным территориям и людям, которые живут здесь и хотят строить нормальную жизнь. Помню, ещё в июне Новая Каховка была цветущим мирным городом, а сейчас там полно разрушений, серьезные удары наносятся по дамбе Каховской ГЭС, артиллерия бьет днем и ночью. Считаю, что линию фронта надо отодвинуть, чтобы не допустить ситуацию, которая произошла с Донецком. Ведь за прошедшие восемь лет на территории бывшей Донецкой области появились мощнейшие укрепрайоны, с которых каждый день ведутся обстрелы города. Оставшаяся часть Украины должна быть нейтральной, разоруженной и не представляющей угрозы для своих соседей. Для меня это совершенно очевидно.

Отдельно хочу сказать про удары, которые наносят ВСУ. Они доставляют огромные проблемы мирному населению. Сейчас в Херсоне закрыли Антоновский мост, его пытались разрушить, так же, как и дамбу, в попытке спровоцировать гуманитарную катастрофу.

Собственно, такие риски все ещё остаются, и город может быть взят в кольцо блокады. Но, видимо, пока Украине не хватает военной мощи. Киев неоднократно предпринимал попытки разрушить Каховскую гидроэлектростанцию. Дальнейшая эскалация только ухудшит работу Запорожской АЭС, которая получает воду для реакторов от Каховской ГЭС. Параллельно они бьют по Запорожской атомной электростанции. Причем их совершенно не останавливает угроза второго Чернобыля. И это просто дикость.

Мы с вами живем совершенно в другом мире и не понимаем простых поводов для счастья. Совсем недавно завтракал в одном кафе в Донецке, а через час туда прилетели ракеты. В центре города прохожие могут остановить тебя с криками «Стойте!», указать на мины-«лепестки», разбросанные под ногами. Противопехотные мины маленькие, их сложно заметить, они легко смешиваются с листвой, а человек, наступивший на них, остается инвалидом: у него отрывает стопу. Такие ситуации не поддаются никакому нормальному человеческому пониманию.

Мобильная связь здесь во многих местах появляется на час-полтора в день, и нужно выбирать, что почитать или кому написать сообщение. Горячая вода – это вообще праздник. Но от России идет постоянная гуманитарная помощь. Во всех городах здесь развернуты гуманитарные центры «Единой России». Всюду идут восстановительные работы. Масштабируется практика шефства субъектов Российской Федерации над освобожденными территориями. Несмотря на страх, который особенно ощущается в Изюме,  повсюду ремонтируются и открываются школы, все готовятся к новому учебному году.

Но хочется думать не только о том, что происходит сейчас, но и о ближайших перспективах. В Новой Каховке я был в 1996 году. Тогда я занимался музыкальной журналистикой, и меня пригласили посетить культовый фестиваль «Таврийские игры». Это была совершенно увлекательная поездка. Мы доехали до Киева, в Киеве нас погрузили на теплоход, мы шли по Днепру в Новую Каховку, жили на теплоходе. Потом шли обратно. Как сейчас помню, познакомился тогда с творчеством совершенно юной Ани Лорак, открыл для себя творчество Ирины Билык, также там выступала группа «Браво» и, по-моему, 2 Unlimited.

Помню, все было очень мило: хорошая погода, природа, люди. А сейчас возникло ощущение страшной запущенности. Херсон может быть удивительно красивым городом, он крайне зеленый, там огромное количество скверов, парков, но они все неухоженные, частично заброшенные, и их надо, конечно, возделывать, тогда вид будет совершенно потрясающий. Вообще, «Таврийские игры» оставили сильные впечатления, и мне кажется хорошей идеей возродить фестиваль в следующем году. На новом уровне. С понятной идеологической прошивкой в хорошем смысле этого слова!

«Чем скорее перестанут быть нужны институты развития, тем лучше»

Согласно исследованию, проведенному в прошлом году компанией EY, по уровню прямой господдержки стартапам Россия стояла на первом месте из шести десятков стран. А вот с точки зрения экосистемы, в которой потом оказываются взращенные на благодатной почве стартапы, ситуация выглядит довольно печально: в РФ хромают и защита авторских прав, и вопросы логистики, таможни и так далее

Результатами этого исследования в рамках проходящей в Сколково конференции Startup Village поделился партнер EY и колумнист Sk. ru Михаил Романов. «По составляемому Всемирным банком индексу Digital Adoption Россия выглядит неплохо – мы на 26-ой позиции из 71. Но когда всматриваешься в эти показатели внимательно, становится понято, что у нас все более-менее в порядке с внедрением цифровых технологий в государственной сфере (например, госуслуги) и в категории «Общество» (проникновение таких сервисов, как Uber, популярность интернет-банкинга, электронной  коммерции и т.д.) А вот внедрение цифровых технологий бизнесом находится на очень низком уровне, — констатировал г-н Романов. – Наш бизнес за редким исключением очень консервативен, поэтому у страны хороший потенциал для возникновения технологических компаний».

Участники сессии «Как сделать российские инновации глобальными?». Слева направо: Михаил Романов, Виктор Вексельберг, Сергей Горьков, Лев Хасис. Фото: Sk.ru 

В условиях, когда частные инвесторы очень неохотно финансируют технологические проекты, первую скрипку играют институты развития. По мысли президента Фонда  «Сколково» Виктора Вексельберга, чем скорее в РФ будут сформирована полноценная среда, поддерживающая  появление и внедрение инноваций, и чем скорее отпадет надобность в институтах развития, тем лучше. «Институты развития — промежуточное решение, способствующее формированию рынка. Я уверен, что они отслужат свой срок и как инструменты поддержки уйдут в прошлое. Наша задача – и мы не устаем повторять это здесь в Сколково – это формирование среды, которая была бы самодостаточной и жила бы по своим законам. Поэтому нам ы очень хотелось, чтобы Фонд «Сколково» как инструмент поддержки перестал бы  существовать в силу его ненадобности».

Эти заявления прозвучали на сессии «Как сделать российские инновации глобальными?» Вопрос отнюдь не риторический – вполне конкретными рецептами поделились основатели и руководители сколковских команд, которые ведут активную экспансию на международные рынки. В их числе были Илья Сачков (Group IB, в этом году открывает 5 иностранных офисов ), Александр Ханин  (VisionLabs) и Михаил Крундышев (ExoAtlet, недавно сертифицировала медицинский экзоскелет в Южной Корее).

Точкой отсчета в жизни компании г-н Крундышев называет Startup Village-2014 – тогда в конкурсе проектов команда завоевала первое место. «В тот момент мы скептически смотрели на «Сколково», но после того, как мы пришли в Фонд, наша жизнь сильно поменялась. Это был драйвер нашего развития;  Startup Village действительно дает начинающим командам путевку в жизнь. Дальше был GenerationS и вторая волна продвижения проекта. А ведь тогда у нас не было ничего кроме первого прототипа экзоскелета.

Прошло какое-то время, мы получили отличную поддержку, все те налоговые преференции,  которые Фонд «Сколково» предоставляет своим участникам. Это офигительно, и по-другому не скажешь. Другое дело, что у нас тогда не было денег, чтобы всем этим активно пользоваться — в  России привлечь деньги от коммерческих инвесторов практически невозможно.

Потом мы получили грант «Сколково». Кроме того, у нас было финансирование от РВК. На вопрос, помогают ли институты развития, я отвечаю так: если бы их не было, то и технологических стартапов, нашего в частности, в России не было бы. Другое дело, что от институтов развития не надо ждать чудес.

Михаил Крундышев: «Я поражен скоростью реакции «Сколково». Фото: Sk.ru

Когда мы прошли этот сложный путь становления внутри страны и стали вынашивать планы выхода на иностранный рынок, то поняли, что сертификация за пределами РФ —  безумно сложный процесс, по сравнению с которым сертификация у нас – детский лепет. Мы обратились за помощью к «Сколково», и вот что меня поразило. «Сколково» очень эффективно реагирует на запросы участников, в частности, появляются дополнительные сервисы. Нас слышат и с нами разговаривают на всех уровнях. Когда мы поднимаем какую-то проблему, то меня поражает скорость реакции. Как-то с Игорем Дроздовым [председатель правления Фонда – прим Sk.ru] мы говорили о проблеме сертификации по международным стандартам. Буквально через неделю меня позвали на встречу с участием топ-менеджмента «Сколково», где была выработана  дорожная карта. Прошло несколько месяцев – и у «Сколково» есть новый сервис по сертификации и стандартизации. Я поразился такой скорости.

В моем понимании у «Сколково» есть еще несколько отличных сервисов, которые смело могу всем рекомендовать. Мне очень нравится ЦИС, который изменил наш подход к патентованию и раскрыл глаза на то, как это происходит за рубежом. Мы активно пользуемся его сервисами. И второе – это Таможенно-финансовая компания «Сколково». Ребята заслуживают самого большого уважения. Они практически круглосуточно и без выходных вытаскивают зависшие на таможне  товары»,  — сказал Михаил Крундышев.

Чем раньше, тем лучше, определение и смысл

  • Основные определения
  • Викторина
  • Примеры

Сохраните это слово!


Как можно быстрее или как можно раньше, как и в случае с остановкой этой проверки, чем раньше, тем лучше. Эта идиома впервые была записана в 1477 году. «ДОЛЖЕН» ВЫЗОВ?

Должны ли вы пройти этот тест на «должен» или «должен»? Это должно оказаться быстрым вызовом!

Вопрос 1 из 6

Какая форма обычно используется с другими глаголами для выражения намерения?

Слова рядом скорее, тем лучше,

Кожа наших зубов, Небо предел, Снега Килиманджаро, Общественный договор, Песнь Соломона, скорее, тем лучше, Печали юного Вертера, The, soul of, the, Sound and the Fury, The, Spectator, The, Thespiae

The American Heritage® Idioms Dictionary Авторские права © 2002, 2001, 1995, издательство Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company. Опубликовано издательством Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company.

Как использовать чем раньше, тем лучше, в предложении

  • France 24 обеспечивает прямую круглосуточную трансляцию обеих сцен по мере их развития.

    Прямая трансляция терактов в Париже||9 января 2015|DAILY BEAST

  • Нам нужно возродить и развить идею о том, что правильный ответ на плохую речь — это больше и лучше речи.

    Как полиция ПК угрожает свободе слова|Ник Гиллеспи|9 января 2015 г.|DAILY BEAST

  • Да, обычно у нас дела обстоят лучше, чем в Европе (и в Канаде тоже, что часто в этом отношении ужасно).

    Как полиция ПК угрожает свободе слова|Ник Гиллеспи|9 января 2015 г.|DAILY BEAST

  • Карикатурист, более известный как Чарб, был застрелен в среду.

    Франция убивает убийц Charlie Hebdo|Нико Хайнс|9 января 2015 г.|DAILY BEAST

  • Он также хочет «заменить каждый существующий организм на более совершенный».

    Создайте своего собственного динозавра: Эра индивидуальной ДНК|Джастин Джонс|8 января 2015 г.|DAILY BEAST

  • Конечно, необходимо учитывать вес, но чем больше плесени вокруг корней, тем лучше.

    Как узнать папоротники|S. Леонард Бастин

  • «Лучше так», — был единственный ответ сеньоры; и она опять погрузилась в еще более глубокую, еще более смущенную мысль о спрятанном сокровище.

    Рамона|Хелен Хант Джексон

  • Я никогда не видел более изящных по форме арок или лучше приспособленных для противостояния натиску времени.

    Взгляд на Европу|Гораций Грили

  • Это одно из самых поразительных проявлений лучшей стороны детской натуры и заслуживает отдельной главы.

    Children’s Ways|Джеймс Салли

  • Слик считает, что это гораздо труднее, чем зарабатывать деньги; но он преследует свой блуждающий огонек с неутомимой энергией.

    The Pit Town Coronet, Том I (из 3) | Чарльз Джеймс Уиллс

Чем раньше, тем лучше Дебби Макомбер | электронная книга

Глава первая

«Вечный покой даруй ей, о, Господи. ..» Лоррейн Дэнси закрыла глаза, когда первая лопата земли попала в гроб ее матери. Звук, казалось, отражался вокруг нее, усиливаясь в сотни раз, заглушая слова, произнесенные отцом Дариеном. Это была ее мать — ее

мать — и Вирджиния Дэнси заслуживала гораздо большего, чем холодное одеяло из кентуккийской грязи.

    Вечером первого апреля Лорейн получила известие о том, что ее мать попала в ужасную аварию на автостраде. Сначала она подумала, что это какой-то жестокий розыгрыш, неприятная розыгрыш, но забрызганный грязью гроб оказался достаточно реальным, чтобы разорвать ее сердце настежь.

    Ее грудь сжалась от усилия сдержать слезы. Низкий мяуканье сорвался с ее губ, и ее дрожь усилилась, когда она слушала слова священника в сером полуденном свете.

    Через некоторое время друзья, пришедшие попрощаться в последний раз, начали расходиться. Отец Дариен нежно взял Лоррейн за руки и искренним сочувствием произнес несколько последних слов утешения. Покопавшись глубоко в себе, Лоррейн удалось отблагодарить его.

    И все же она осталась.

    «Дорогая.» Гэри Франклин, ее жених, подошел ближе и обнял ее за талию. «Пора идти домой.»

    Она сопротивлялась и стояла на своем, когда Гэри пытался направить ее к ожидающему лимузину. Она не была готова уйти от матери. Еще нет. Пожалуйста, еще нет. Это сделало все таким окончательным… повернуться спиной и уйти.

    Этого не должно быть. Это не могло быть правдой. Но реальность момента была неоспорима — открытая могила, близлежащие надгробия, грязная земля. Ее страхи атаковали ее со всех сторон, вызывая мурашки по спине. Лоррейн не была уверена, что сможет выжить без любви и поддержки матери. Вирджиния была ее пробным камнем. Ее пример. Ее мать .

    «Дорогая, я знаю, что это сложно, но ты не можешь оставаться здесь.» Гэри снова попытался отвести ее от могилы.

    «Нет,» сказала она, на этот раз более громким голосом. Что делало это еще более трудным, тем более болезненным, так это полное отсутствие предупреждения, Лоррейн разговаривала с матерью в те самые выходные.

Они были так близко; они были вдвоем против всего мира, сколько себя помнила Лоррейн. Не проходило и дня, чтобы они не связывались каким-либо образом — разговором, визитом, даже сообщением по электронной почте. В субботу они больше часа разговаривали по телефону, обсуждая планы на свадьбу.

    Ее мать была в восторге, когда Лоррейн приняла предложение Гэри. Вирджинии всегда нравился Гэри, и она с самого начала поощряла их отношения. Гэри и ее мать прекрасно ладили.

    Буквально на прошлых выходных – всего несколько дней назад – ее мать была жива. Во время их телефонного разговора Вирджиния бесконечно болтала о том, какую свадьбу она хотела бы для своего единственного ребенка. Они обсуждали свадебное платье, подружек невесты, цветы, приглашения. Лоррейн никогда не слышала, чтобы ее мать звучала так взволнованно. В своем энтузиазме Вирджиния даже упомянула о своей собственной свадьбе много лет назад и о единственном мужчине, которого она когда-либо любила. Она редко говорила об отце Лоррейн.

Это была единственная вещь, которой она не делилась со своей дочерью — по крайней мере, с раннего подросткового возраста Лоррейн. Это были личные воспоминания, и казалось, что Вирджиния держала их близко к сердцу. Они поддерживали ее в течение долгих одиноких лет вдовства.

    Лоррейн не могла вспомнить своего отца, который умер, когда ей едва исполнилось три года. Казалось, ее мать так сильно любила Томаса Дэнси, что никогда не думала о повторном браке. Ни один мужчина, как она однажды сказала Лоррейн, не может жить в памяти о том, кого она потеряла.

    История любви ее родителей была, пожалуй, самой романтичной из всех, что Лоррейн когда-либо слышала. Когда она была маленькой, мать часто говорила ей, каким замечательным был Томас. В более поздние годы, конечно, она почти никогда не говорила о нем, но Лоррейн помнила те давние истории о ее отце, который был награжденным героем войны, и о том, как ее родители бросили вызов всем, поженившись. Это были приключенческие сказки, чудесные сказки на ночь из ее раннего детства, и они произвели на нее глубокое и неизгладимое впечатление.

Это была одна из причин, по которой Лоррейн ждала, пока ей исполнится двадцать восемь, прежде чем обручиться. Много лет она искала мужчину, подобного ее отцу, человека благородного происхождения. Честный. Храбрый. Человек порядочности и высоких идеалов. Никто не казался правильным, пока в ее жизни не появился Гэри Франклин.

    «Лоррейн, все ушли.» Рука Гэри сжалась вокруг ее талии.

    «Пока нет. Пожалуйста.» Она не могла оставить свою мать, не так. Не в холодной мокрой могиле, когда Вирджинии Дэнси еще не исполнилось и пятидесяти лет. Боль была больше, чем Лоррейн могла вынести. Когда агония момента поглотила ее, слезы начали катиться по ее щекам.

    «Давай, милая, позволь мне увести тебя отсюда», — пробормотал Гэри с сочувствием.

    Лорейн сделала шаг назад. Она не хотела Гэри. Она не хотела никого, кроме своей матери. И ее мать была в могиле. «Ой, мама», — воскликнула она, а потом разрыдалась, не в силах сдержаться.

    Гэри повернул ее в своих руках и прижал к себе, защищая. «Выпусти это, милая. Все в порядке. Давай, плачь».

    Лоррейн спрятала лицо у него на плече и заплакала так, как не плакала с той ночи, когда к ней пришел патрульный с трагической новостью. Как долго Гэри позволял ей плакать, она не знала. Пока у нее не защипало в глазах, не потекло из носа и не осталось слез.

    «Дом скоро заполнится, и вам нужно быть там», — напомнил ей Гэри.

    «Да, мы должны идти», — согласилась она и вытерла нос салфеткой, которую он ей протянул, радуясь, что соседка Вирджинии, миссис Хеншоу, будет рядом и впустит всех внутрь. Теперь Лоррейн была спокойнее, более выдержанной. . Люди захотят поговорить о ее матери, а поскольку Лоррейн осталась единственной в семье, ей придется контролировать свои эмоции.

    Вместе с Гэри они направились к стоянке. Вдали от матери. Вдали от единственного родителя, которого она когда-либо знала.

    Единственным утешением для Лоррейн, каким бы маленьким оно ни было, было осознание того, что после двадцати пяти лет разлуки ее родители наконец-то снова вместе.

* * *

    Лоррейн не могла уснуть, но она и не ожидала, что заснет. Она должна быть истощена. Она была истощена; она почти не спала несколько дней. Прошедшая неделя была самой эмоционально изматывающей в ее жизни. Но даже сейчас, после похорон и поминок, она была слишком беспокойна, чтобы уснуть.

    Гэри, похоже, подумал, что ночевать в доме ее матери — не лучшая идея. Вероятно, он был прав. Ее чувство суждения, наряду со всем остальным, было сбито с толку известием о смерти ее матери.

    Поминки были здесь, у Вирджинии. Это имело смысл только в том, что все пришли в дом. Квартира Лоррейн была слишком мала для проведения мероприятия, а ресторан казался слишком безличным. Прихожане церкви Св. Иоанна, где Вирджиния все эти годы добросовестно посещала мессу, а также большая группа соседей, коллег и друзей, пытались сказать Лоррейн, как им жаль. Им тоже, похоже, было трудно принять внезапность смерти ее матери.

    Вирджиния была активным членом церкви Святого Иоанна и набожной католичкой. Двадцать лет она пела в хоре и неустанно трудилась для своей церковной «семьи». Работая биржевым маклером в крупной национальной фирме, она сделала себе имя в деловом мире. Текучка в фирме была высокой, и Вирджиния поняла, что офисная дружба часто мимолетна. Тем не менее дом был битком набит людьми.

    Вопреки тому, что предполагала Лоррейн, она не была нужна в качестве хозяйки. Пришли друзья и соседи с запеканками, хлебом и салатами, которые вскоре накрыли обеденный стол. Излишки выплеснулись на кухню и выстроились на столешницах.

    Лоррейн была благодарна всем, особенно Гэри, который был и добр, и готов помочь. И все же во время поминок все, чего желала Лоррейн, — это побыть одной, скорбеть в одиночестве, без постороннего вмешательства. Но это было невозможно. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что друзья, которые пришли, тоже нуждались в утешении. Так что она приняла их соболезнования и сделала все возможное, чтобы взять на себя роль утешителя. Вскоре она почувствовала себя истощенной и опустилась в любимое кресло своей матери. Сидение там помогло ей почувствовать себя ближе к матери, которую она так сильно любила. Это облегчило боль одиночества, которая грозила поглотить ее в комнате, полной людей.

    На нее обрушился бесконечный поток сочувствия и советов.

    «Конечно, вы захотите сохранить дом…»

    Лоррейн кивнула.

    «Естественно, вы будете продавать дом…»

    Лоррейн кивнула.

    «Твоя мать была твоей женщиной…»

    «Мы все будем скучать по ней…»

    «Сейчас она в более счастливом месте…»

    «… такая бессмысленная трагедия».

    Лорейн была согласна со всеми.

    Когда все ушли, уже стемнело. Гэри помог ей с уборкой и убедил ее вернуться в свою квартиру. Или к своему. Казалось, он не понимал ее необходимости оставаться здесь, но как он мог? Он никогда не терял родителей.

    «Ты должен идти домой», — сказала она ему. «Я буду в порядке.»

    «Дорогая, ты не должна быть одна. Не сегодня.»

    «Это то, чего я хочу», — настаивала она, желая, чтобы он ушел. Это было незнакомое чувство, и она не совсем понимала его. Она любила Гэри, планировала провести с ним остаток своей жизни, но в тот момент она хотела, чтобы он вышел за дверь. Ей приходилось справляться со своим горем и болью по-своему.

    «Я нужен тебе», — с любовью сказал Гэри.

    «Да», — согласилась она. «Только не сейчас».

    В его глубоких карих глазах отразилось разочарование, и он кивнул с явной неохотой. — Ты позвонишь, если передумаешь?

    Лорейн обещала.

    Он поцеловал ее в лоб в сладком жесте любви и утешения. Дрожа от вечернего холода, Лоррейн стояла на крыльце и смотрела, как он уезжает.

    Она доела оставшуюся посуду, а затем бесцельно бродила по дому, останавливаясь у входа в каждую комнату. Она нежно гладила вещи, которые когда-то были самым ценным имуществом ее матери. Она закрыла глаза и представила, наконец, своих мать и отца вместе и чудесное воссоединение, которым они, должно быть, наслаждались.

    Лоррейн утешила мысль о том, что Вирджиния была счастлива в последние недели своей жизни. Она была взволнована известием о помолвке дочери, взволнована перспективой планирования крупной официальной свадьбы. Как только Лоррейн приняла предложение Гэри, Вирджиния начала строить сложные планы октябрьской свадьбы. Она ценила традиции и не одобряла того, что Лоррейн выбрала маленькое изумрудное ожерелье вместо обычного обручального кольца.

    «Теперь у тебя есть желание, мама», сказала она вслух. Обручальное кольцо на ее левой руке принадлежало ее матери. На внутренней стороне браслета была выгравирована надпись «Я всегда буду любить тебя, Томас». Распорядитель похорон дал ей его в тот же день, как раз перед тем, как закрыть гроб. Лоррейн надела его и не снимала до тех пор, пока не пришло время ее собственной свадьбы. Ее мать носила это кольцо с того дня, как Томас Дэнси надел его ей на палец, и теперь Лоррейн тоже будет его носить.

    «Что я буду делать без тебя, мама?» — сказала Лоррейн в тишине ночи, ее глаза наполнились слезами. Ее удивило, что она еще осталась.

    Она обдумывала все свои поступки, которые разочаровали ее мать. Она бросила медицинскую школу после второго года обучения и вместо этого выучилась на медсестру/практика. Вирджиния говорила мало, но Лоррейн знала, что ее мать сожалеет об этом решении. Ей нравилось думать, что она компенсировала это, когда встретила Гэри, который продавал медикаменты компании Group Wellness, где работала Лоррейн.

    Тот факт, что она стала бывшей католичкой, огорчал и ее мать, но Лоррейн никогда не отождествляла себя с церковью так, как Вирджиния. Она посещала внеконфессиональную христианскую церковь, но ее мать предпочла бы, чтобы она оставалась католичкой.

    «Мне так жаль, мам», — прошептала она, зная, что подвела бы свою мать бессчетным количеством других способов.

    Завершив свое эмоциональное путешествие по дому, Лоррейн приняла горячий душ и переоделась в ночную рубашку, купленную Вирджинией на прошлое Рождество. Немного подумав, она предпочла спать в комнате матери, а не в своей. Когда ей было страшно в детстве, она всегда забиралась в постель матери. Теперь Лоррейн было страшно, она боялась будущего, боялась остаться без Вирджинии, без семьи.

    Лежа без сна, она собирала вокруг себя воспоминания, находя утешение в пережитом ими счастье. Повседневная жизнь была полна общих удовольствий, таких как совместное приготовление изысканных блюд, просмотр классических фильмов, которые они оба любили, обмен любимыми книгами. Вирджиния также работала в нескольких благотворительных организациях, спонсируемых церковью, и Лоррейн иногда проводила вечер, помогая ей собирать вещи, коробки с едой для нуждающихся семей или набивая конверты. Ее мать была замечательной женщиной, и Лоррейн гордилась ею. Она была набожной в своей вере, трудолюбивой, добросердечной. Умный, но и щедрый.

    Примерно через час Лоррейн перестала даже пытаться уснуть. Она села и потянулась к фотографии родителей в рамке, стоявшей на тумбочке. На снимке Вирджиния была юной и красивой, в пышном платье до щиколотки с венком из полевых цветов на голове. Ее длинные прямые волосы падали почти до талии. В одной руке она держала небольшой букет полевых цветов; другой рукой она сжала руку мужа. Ее глаза сияли от счастья, когда она улыбалась прямо в камеру.

    Томас Дэнси на фотографии был высоким и бородатым, а его волосы были собраны в конский хвост. Он смотрел на свою невесту таким же взглядом любви и обещания. Любой, кто видел фотографию, мог сказать, что эти двое были глубоко влюблены.

    Еще в прошлые выходные, когда они обсуждали планы Лоррейн на свадьбу, она дразнила мать из-за фотографии, называя родителей «детками цветов». Вирджиния отнеслась к этому добродушно и просто сказала: «Это было давно».

    К сожалению, эта фотография была единственной совместной фотографией родителей Лоррейн. Все остальное было уничтожено пожаром, когда она училась в начальной школе. Лоррейн вспомнила пожар, только спустя годы осознавая все, что она потеряла. Фотографии и письма ее родителей, медали ее отца…

    Лоррейн знала, что Вирджиния О’Мэлли познакомилась с Томасом Дэнси на первом курсе колледжа, и они быстро влюбились друг в друга. Война во Вьетнаме разлучила их, когда ее отец пошел добровольцем в армию в 1919 году.70. Он пережил войну и вернулся домой героем. Год спустя, во время обычного медосмотра, в его анализе крови обнаружилось нечто необычное. Это что-то оказалось лейкемией. Через шесть месяцев Томас умер, а Вирджиния стала молодой вдовой с ребенком.

    Родители Вирджинии помогали финансово в течение многих лет, но оба дедушки и бабушки Лоррейн по материнской линии умерли в начале восьмидесятых. Родственники отца были ей неизвестны. У ее матери был младший брат, но он пристрастился к наркотикам и алкоголю, и общение между ними было в лучшем случае нечастым. В последний раз Вирджиния слышала от своего брата пять лет назад, когда он позвонил ей и попросил денег для внесения залога. Вирджиния отказалась. Единственная кузина Лоррейн жила где-то в Калифорнии, и она не видела ее и не слышала о ней с того лета, когда ей исполнилось тринадцать.

    Другими словами, Лорейн была одна. Совсем и совсем один.

    Телефон напугал ее, она развернулась и схватила трубку. — Привет, — сказала она, затаив дыхание, не зная, кого ожидать.

    Гэри. — Просто проверяю, все ли с тобой в порядке.

    «Я в порядке», — сказала она ему.

    «Вы хотите, чтобы я пришел?»

    «Нет.» Почему ты не можешь просто признать, что мне нужно это время в одиночестве? Его отношение расстроило ее. Это было не похоже на Гэри.

    «Я не думаю, что вам стоит быть одному, — сказал он. Он упоминал об этом раньше, и не раз. «Я знаю, что это ужасный шок, но последнее, что вам следует делать сейчас, — это изолировать себя».

    «Гэри, пожалуйста. Я похоронил свою мать сегодня днем. Я… у меня больше никого нет.»

    Ее слова были встречены неловкой паузой. — У тебя есть я, — сказал он тихим обиженным голосом.

    Она сожалела о своей легкомыслии и в то же время возмущалась его вторжением. «Я знаю, как это, должно быть, звучало, и мне очень жаль. Просто все до сих пор так болезненно. Мне нужен шанс приспособиться».

    «Вы решили продать дом?» — спросил Гэри.

    Лоррейн не понимала, почему всех так волнует то, что она сделала с домом. — Я… еще не знаю.

    «Есть смысл выставить его на рынок, не так ли?»

    Она закрыла глаза и стала искать ответы. «Я не могу принять такое решение прямо сейчас. Дайте мне время».

    В голосе ее, должно быть, звучало нетерпение, потому что Гэри тут же раскаялся. «Ты прав, дорогой, еще слишком рано. Мы побеспокоимся об этом позже. Обещай, что ты позвонишь, если я понадоблюсь?»

    «Обещаю», — прошептала она.

    После нескольких слов прощания она закончила разговор. Когда она положила трубку, ее взгляд упал на часы-радио. Она была потрясена, обнаружив, что было едва девять часов. Это больше походило на полночь. Она снова легла и уставилась в потолок, позволяя своим мыслям закрадываться в будущее. Ее мать не будет на ее свадьбе, не будет там при рождении ее внуков. Вирджиния Дэнси очень хотела стать бабушкой; теперь ее внуки никогда не узнают ее.

    Вместо того, чтобы разобраться с еще одним аспектом своей потери, Лоррейн сосредоточилась на неожиданном звонке Гэри. Он поднял ряд вопросов, с которыми ей еще предстояло столкнуться.

    С домом нужно было разобраться в ближайшее время. Если он долгое время простоял пустым, он начинал портиться, не говоря уже о привлечении вандалов. Гэри был прав; она должна была понять, что с этим делать. Финансы и юридические вопросы создали еще одну проблему. Она даже никогда не видела завещания своей матери.

    Она решила, что будет заниматься одним делом за раз. Это был совет, который Вирджиния дала ей в детстве, и он всегда сослужил ей хорошую службу. Один шаг, потом другой.

    Звонок от Денниса Гудвилла, адвоката ее матери, поступил через неделю после похорон, когда Лоррейн вернулась к работе. Она ждала от него вестей. Деннис сказал ей на похоронах, что нужно решить несколько юридических вопросов, после чего он свяжется с ней. Ему не потребуется больше пятнадцати-двадцати минут ее времени. Он пообещал позвонить на следующей неделе и договориться о встрече.

    Верный своему слову, Деннис позвонил ей ровно через неделю после того, как она похоронила мать.

    Лоррейн прибыла в назначенное время, приготовившись услышать подробности завещания своей матери. Секретарша приветливо поприветствовала ее, затем потянулась к кнопке внутренней связи. «Лоррейн Дэнси здесь, чтобы увидеть вас», объявила она.

    Мгновение спустя Деннис Гудвилл появился в приемной. — Лоррейн, — сказал он теплым голосом. «Рад видеть тебя.» Он провел ее в свой кабинет.

    Лоррейн знала, что Вирджиния любила Денниса и доверяла ему. Они работали в одном и том же офисном здании в Луисвилле, и все это время он выступал в качестве официального поверенного Вирджинии по ее завещанию и любым другим юридическим вопросам.

    «Присаживайтесь», — пригласил он. «Как ты держишься?»

    «Примерно столько, сколько можно ожидать», — сказала ему Лоррейн. Она больше не чувствовала необходимости отмахиваться от собственного горя, пытаясь утешить других. Неделя после похорон была тяжелой. Она бы не выдержала этого без постоянной поддержки Гэри.

    «Как вы уже знаете, — сказал адвокат, наклоняясь к Лоррейн, — я знал вашу мать несколько лет. Она была одним из самых талантливых биржевых маклеров, которых я когда-либо встречал. купить акции малоизвестной сиэтлской компании под названием Microsoft. Благодаря ей я смогу выйти на пенсию через пару лет. На самом деле, я мог бы жить только за счет этих инвестиций».

    «Мама любила свою работу.»

    «Она сделала несколько собственных разумных инвестиций», — добавил он. «Вам не придется беспокоиться о финансах в течение длительного времени».

    Новость должна была ее обрадовать, подумала Лоррейн, но она бы предпочла, чтобы ее мать вернулась. Никакое финансовое обеспечение не могло заменить то, что она потеряла.

    Она сложила руки на коленях и подождала, пока он продолжит.

    «Твоя мать приходила ко мне четыре года назад и просила составить ее завещание, — сказал Деннис. Он откатился от стола и потянулся за папкой. «Согласно условиям, вы ее единственный бенефициар. При нормальных обстоятельствах наша встреча не была бы необходима».

    Лоррейн нахмурилась.

    «Но на случай безвременной смерти Вирджиния попросила меня поговорить с вами лично.»

    Лоррейн скользнула вперед в своем кресле. «Мама хотела, чтобы ты поговорил со мной? О чем?»

    «Медицинская школа».

    «О». Она глубоко вздохнула. «Мама никогда не понимала этого».

    Адвокат поднял брови. «Что ты имеешь в виду?»

    «Для мамы было большим разочарованием, когда я решил бросить учебу».

    «Зачем?»

    Лоррейн выглянула в окно, хотя почти не заметила вида.

    «По ряду причин», — наконец пробормотала она, глядя на свои руки. «Я люблю медицину, и мама знала это, но, несмотря на то, что у меня сердце врача, у меня нет конкурентного преимущества. Я ненавидел то, на что была похожа медицинская школа — выживает сильнейший. Я не мог этого сделать. Я ленивый, не знаю, но теперь у меня есть все, что я хочу».

    «Как дела?»

    Ее улыбка была короткой. «Я делаю почти столько же, сколько и врач, но без денег и славы».

    «Я полагаю, что ваша мать действительно это понимала», — сказал Деннис, хотя Лоррейн подозревала, что это не совсем так. «Но она хотела, чтобы вы знали, что средства доступны, если вы передумаете и решите вернуться».

    Глаза Лоррейн защипало, когда она сдерживала слезы. — Она сказала тебе, что я недавно обручился?

    «Она не упомянула об этом. Поздравляю.»

    «Спасибо. Гэри и я только недавно сказали…» Лоррейн позволила остальному исчезнуть. Адвокат терпеливо ждал, но она не доверяла своему голосу.

    «Если вы передумаете и решите снова поступить в медицинскую школу, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.»

    Его предложение удивило ее. «Спасибо, но я не собираюсь этого делать. Не тогда, когда мы с Гэри собираемся начать нашу совместную жизнь».

    «Ну, я обещал, что упомяну об этом, если представится случай. Меня это огорчает.»

    Через несколько минут Деннис закончил объяснять условия завещания и вручил ей необходимые документы. Когда она все прочитала, он передал ей еще один лист бумаги.

    «Что это?» она спросила.

    «Опись сейфовой ячейки. Вчера днем ​​я сходила в банк и все забрала. У меня все для вас здесь.» Он встал и взял конверт из плотной бумаги со своего комода. «Я хотел, чтобы вы были уверены, что каждый документ, указанный в листе, учитывается».

    Зная, что от нее этого ждут, Лоррейн высыпала содержимое конверта на поверхность стола и отметила пункты в списке. Она раньше видела или знала обо всем здесь. По крайней мере, так она предполагала, пока не нашла открытое письмо, адресованное ее матери. Как странно, размышляла она, изучая красочные иностранные марки.

    «Вы знаете что-нибудь об этом письме?» — спросила она у адвоката.

    «Ничего. Вообще-то мне показалось странным, что Вирджиния вложила что-то столь явно личное в документы, полностью связанные с бизнесом».

    «Это из Мексики», — без надобности сказала Лоррейн.

    «Да, я это заметил.»

    «Отправлено семь лет назад.» Она убрала единственную страницу внутрь. Отсканировав его, она перевернула его и прочитала подпись. Задыхаясь, она подняла голову и посмотрела на Денниса Гудвина.

    «Вы… вы уверены, что не знали об этом?» Она не смогла скрыть своего потрясения.

    «Лоррейн, я ничего не знаю об этом письме. Я был адвокатом вашей матери, а не ее доверенным лицом. То, что она решила положить в сейф, не имело ничего общего с моей ролью ее адвоката.»

    Лоррейн откинулась на спинку кресла и поднесла руку к горлу. «Можно… можно мне стакан воды, пожалуйста?» Во рту у нее было невероятно сухо, а голос стал хриплым.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *