Комментатор синявский: СИНЯВСКИЙ Вадим Святославович (1906–1972)

Разное

Содержание

СИНЯВСКИЙ Вадим Святославович (1906–1972)

Основоположник отечественной школы радиорепортажа, первый спортивный комментатор, участник Великой Отечественной войны

 (Иллюстрированная версия из книги «Легенды отечественного футбола»)

Едва в 30-е, 50-е, да и в 60-е годы прошлого века по радио раздавались слова: «Внимание! Внимание! Говорит Москва! Наш микрофон установлен на московском стадионе «Динамо», – все болельщики от мала до велика прилипали к репродукторам. Они слушали этот неповторимый голос с характерной хрипотцой, который рассказывал о спортивном соревновании, голос, который знала вся страна, голос великого комментатора. Тогда динамик репродуктора для подавляющего большинства граждан страны являлся единственным окном в мир, репортажи этого человека слушали миллионы. Им восторгались, его голосу пытались подражать, еще при жизни о нем слагали легенды. Таким был журналист, радиокомментатор, основоположник советской школы спортивного радиорепортажа, первый отечественный футбольный комментатор Вадим Святославович Синявский.

Он родился 10 августа 1906 года в Смоленске, в семье, где русская кровь предков была смешана с польской (Савины, Третьяковы, Синявские), в семье, в которой царил культ любви к искусству, к русскому языку. Вадим рано остался без матери, и отец долго не женился, чтобы не травмировать душу мальчика. Он воспитывал сына как честного гражданина, неподкупного и образованного человека.

Мальчик был необыкновенно одарен от природы. Обладая абсолютным музыкальным слухом, Вадим в молодости работал тапером в московских кинотеатрах. В 1924–1930 годах играл нападающим в Замоскворецком клубе физкультуры печатников.

В 1929 году выпускник института физкультуры Вадим Синявский был принят в штат радиокомитета Всесоюзного радио на должность инструктора по физкультурному вещанию. Им был создан и проведен в июле 1929 года первый урок гимнастики на радиостанции имени Коминтерна (предвестник Первого канала). Уроки утренней гимнастики он вел с Ольгой Сергеевной Высоцкой, впоследствии народной артисткой СССР – первым диктором, от которой пошли все ее ученицы на телевидении и радио.

Придя на радио, молодой специалист был первым во многих начинаниях. Как человек неординарного мышления, Вадим Синявский сразу понял, что голос может стать общественным и социальным явлением. Его репортажи с первых физкультурных праздников, парадов, матчей стали делом его жизни, его профессией. Он был первым комментатором, популяризатором спорта, футбола, человеком, который прокладывал дорогу в завтрашний день для тысяч его будущих коллег.

Особенно прославился Синявский как спортивный радиокомментатор. За 40 лет своей работы он провел более тысячи репортажей, и это только о футбольных матчах. Голосом Вадима Синявского футбол входил практически в любой дом, о котором так точно сказал поэт-фронтовик Константин Яковлевич Ваншенкин: «Что влекло? Предвкушение гола? Но ведь мы волновались всерьез. Этот голос был гласом футбола. И еще нечто большее нес». Свой первый зарубежный футбольный репортаж Вадим Святославович провел в 1935 году о матче СССР–Турция.

Он так увлеченно и талантливо рассказывал о перипетиях борьбы на футбольном поле, что людям казалось, будто они находятся на переполненных трибунах стадиона.

Речь Синявского зачаровывала, в ней присутствовали логика и абсолютная четкость, помноженная на импровизацию и эмоциональность. Благодаря его репортажам в СССР начался настоящий футбольный бум.

Сам комментатор, влюбленный в футбол, даже не подозревал об огромном количестве людей, обращенных с его подачи в новую, футбольную веру. В его репортажах удачно сочетались и талант рассказчика, и дар импровизатора, и остроумие спортивного эрудита. Свои рассказы по радио Синявский вел не для безликой массы слушателей, а для каждого персонально. Он был находчив, ироничен, смел в суждениях. И при этом весьма тактичен.

Так случилось, что война застала Синявского в Киеве, куда он приехал на открытие нового республиканского стадиона, назначенное на 22 июня 1941 года. В тот страшный для страны день матч не состоялся, Вадиму Святославовичу не довелось произнести слова: «Говорит Киев! Наш микрофон…» Вновь наведаться в Киев ему удалось лишь в сорок третьем, когда, по словам самого Синявского, ему выпало счастье рассказывать в очередном репортаже об освобождении столицы Украины.

С первых дней Великой Отечественной войны начался нелегкий путь военного корреспондента «Последних известий» Всесоюзного радиокомитета майора Синявского. Он поддерживал эфирный мост Москва – Ленинград, вел репортаж об историческом военном параде на Красной площади 7 ноября 1941 года с участием войск, направлявшихся на передовую. А в марте 1942 года Синявский прибыл в осажденный врагом Севастополь. Ведя один из репортажей на Малаховом кургане, успел сказать в эфир лишь первую фразу: «Говорит осажденный Севастополь!..» В следующее мгновение его накрыло взрывом разорвавшейся поблизости мины. Советские артиллеристы подавили минометную батарею немцев. Звукооператор Натан Розенберг погиб, Вадим Синявский был тяжело ранен: осколком был поражен левый глаз. В госпитале на Большой земле Синявский лечился три месяца: искуснейшие московские окулисты спасли ему глаз. Но с больничной койки он рвался на передовую. Уже в июне 1942 года Синявский снова в Севастополе, чтобы завершить серию материалов о том, как сражается город русской славы.

В окопах его называли корреспондентом переднего края.

В ноябре 1942 года в Сталинграде шли тяжелые бои. Министр пропаганды Третьего рейха Геббельс объявил на весь мир, что Сталинград пал под ударами доблестной 6-й армии фон Паулюса. В ответ прозвучал радиорепортаж из сражающегося города на Волге. Автор его – Вадим Синявский был настолько убедителен и эмоционален, что нельзя было не поверить в скорую победу русских. Разъяренный Геббельс включил В. Синявского в список своих личных врагов и врагов Германии. 31 января 1943 года Вадим Синявский присутствовал при пленении генерал-фельдмаршала фон Паулюса и его штаба. Это был последний и самый важный материал в его профессиональной биографии – рассказ из серии сталинградских репортажей журналиста из подвала разрушенного универмага, где командующего разгромленной вражеской армии взяли в плен.

А через два с половиной года Вадим Синявский вел с Красной площади Москвы репортаж о Параде Победы. Партизанские леса, горящий Смоленск – его родной город, пленение фон Паулюса, легендарный Севастополь, Курская дуга и освобождение Прибалтики – в итоге пройдено 10 фронтов и заслужены награды: орден Красной Звезды и медали.

А еще военный корреспондент Синявский неустанно записывал на шоринофон (звукозаписывающий аппарат, изобретенный А.Ф. Шориным) голоса героев-фронтовиков. И как жаль, что до наших дней дошло только пять чудом уцелевших пластинок с фронтовыми репортажами Вадима Синявского.

К спортивным репортажам Вадим Синявский вернулся в 1944 году. В день, когда Вадиму Святославовичу исполнилось 38 лет, 10 августа 1944 года, в освобожденном Каунасе он получил телеграмму: «Синявскому немедленно вылететь в Москву». Он прилетел в Москву и услышал: «Победа близка. Вам поручается провести радиорепортажи о полуфиналах и финале на Кубок страны». Вскоре Вадим Синявский уже летел в Сталинград – предстоял футбольный матч «Трактор» – «Спартак» (Москва) на стадионе тракторного завода.

Вот как рассказывал об этом матче сам Вадим Святославович: «Для меня та игра стала переломным жизненным событием. Я становился футбольным – понимаете, что это значит? – футбольным комментатором… после того, как повидал столько смертей и горя… это было, эх! если бы только мог сказать, что это было… Иногда так трудно найти одно-единственное все выражающее слово».

27 августа 1944 года состоялся финальный матч на Кубок СССР по футболу, в котором победил ленинградский «Зенит». Вел репортаж Вадим Синявский. В своих спортивных радиопередачах Вадим Святославович всегда был верен себе: «Комментатор не имеет права вести репортаж с позиции болельщика». «Внимание! Говорит Москва! Наш микрофон установлен на московском стадионе «Динамо». На

трибунах болельщики команды ЦДКА приветствуют своих любимцев – Всеволода Боброва, Григория Федотова. А это динамовцы – Лисицын, Хомич…» Как будто из далекого прошлого мы слышим необыкновенный голос Вадима Святославовича.

Вспоминая своего отца, Юрий Вадимович Синявский рассказывал: «Уже нет среди нас большинства из тех, кто слушал эту послевоенную радиотрансляцию, как и репортаж Синявского, когда он начал его такими словами: «Сегодня прекрасная погода, и я болею за московское «Динамо». Если бы он сам не обмолвился, болельщи-

ки никогда бы о его страсти не узнали. Потому что догадаться из комментария об этом было невозможно. Будучи корректным человеком, Синявский не мог ни при каких обстоятельствах обидеть поклонников другой команды. Это было кредо, если хотите, жизненная позиция».

Дополнила эти воспоминания дочь Синявского, Марина Вадимовна Синявская: «Он никогда не позволял себе даже проявить хоть какие-то симпатии к «Динамо», за которое он болел жутко, совершенно, страстно. Его всегда раздражало, когда он слышал, что комментатор болел за какую-то команду. Я часто задавала ему один и тот же вопрос: «Пап, а за кого ты болеешь?» А он мне отвечал: «Я болею за красивую игру».

В его репортажах интересные импровизации были предопределены профессионализмом и глубочайшими знаниями. Он владел темой, ибо знал футболистов не хуже, чем их тренеры, а тренеров – не хуже, чем их игроки, футбол не имел от него своих тайн; победы родных команд, как и их неудачи, воспринимал с одинаковым достоинством мудреца. Эти знания высоко оценивали патриархи отечественного футбола Николай Петрович Старостин и Михаил Иосифович Якушин. А еще они единодушно отмечали умение Синявского передать зрелищность, красоту, напряжение борьбы в любом виде спорта. Дорогого стоила присущая Вадиму Святославовичу абсолютная корректность по отношению к игрокам. «Он игроков никогда не оскорблял. Отметить мог, но умеренно… Я его величал «гранд бриллиант репортер». Считал, что делаю это в шутку, а вышло теперь, что попал в точку», – отмечал М. Якушин. К слову о бриллиантах и других драгоценностях. В далеком 1935 году футболисты сборной страны возвращались на пароходе «Чичерин» из Стамбула в Одессу. Во время шторма корабль застрял на подводной отмели неподалеку от румынского мыса Мидия. Футболисты собрались в кают-компании накренившегося, заливаемого волнами судна. Тишину нарушали гулкие удары штормовых волн о борт и странный дробный стук где-то совсем рядом. Оказалось, что у одного из нападающих лихорадочно дрожат колени. Синявский, взяв с дивана мягкую подушку, очень деликатно просунул ее между коленями футболиста. «Твои колени, Вася, государственное достояние, – сказал тогда очень серьезно Вадим.

– Побереги их, они еще пригодятся».

А в 1945 году в футбольном матче ЦДКА – «Динамо» (Москва), когда Всеволод Бобров забил третий, решающий судьбу первенства мяч, Вадим Синявский сказал, что у Боброва «золотые ноги». Уже на следующий день состоялся неприятный разговор «наверху»: его настойчиво спрашивали, откуда взялось это выражение. Синявский, терпеливо помолчав, спросил: «А «золотые руки» можно сказать»? И как тут не вспомнить горькую шутку главного диктора страны Юрия Левитана: «Слово не воробей. Не поймаешь – вылетишь».

Большим специалистом в области футбольной стратегии показала себя и жена Вадима Святославовича – Ирина Павловна Кириллова. Она была первой женщиной в стране, которая на страницах газеты «Труд» профессионально анализировала футбольные баталии. Нелегкая это работа – радиокомментатор. С этим соглашались многочисленные друзья Вадима Синявского, приходившие в его «скворечник» – комментаторскую кабину на северной трибуне стадиона «Динамо», видевшие и слышавшие его репортажи, оценившие его высочайшее умение создавать у слушателей эффект присутствия. Особое место в судьбе великого комментатора – поездка с московским «Динамо» на родину футбола – в Англию. Всесоюзную славу Вадиму Святославовичу принесли его радиорепортажи об этом победном турне московского «Динамо» по Великобритании, состоявшемся осенью 1945 года. Слушая его рассказы, сотни тысяч людей буквально заболели футболом.

Четыре знаменитых матча, две победы, две ничьи – 19 на 9! Самым трудным и для динамовцев, и для Вадима Синявского оказался третий матч – с «Арсеналом» – в густом тумане, когда первый тайм остался за «канонирами», – 3:2. После перерыва Вадиму Святославовичу удалось выйти на боковую линию поля, чтобы лучше видеть происходящее, и тут новая волна тумана накатилась на поле. Нападающие сборной, как потом оказалось, не видели ни одного гола, забитого в их ворота, а защитники – ни одного, который забила советская сборная, в том числе и двух победных во втором тайме.

Вадим Святославович вспоминал: «…пришлось прибегнуть к маленькой уловке: я убирал свой микрофон за спину и, пользуясь тем, что за шумом стадиона не был слышен мой голос, кричал центру защиты М. Семичастному, нашему капитану: «Миша! Что???» Он отвечал: «Хома взял!» После чего я эти два слова расшифровывал примерно в такую фразу: «В блестящем броске из правого верхнего угла Алексей Хомич забирает мяч. Отличный бросок, ему аплодирует Лондон!..» А что мне оставалось делать?» К этому остается добавить, что игра с «Арсеналом» 21 ноября 1945 года окончательно определила рейтинг московского «Динамо»: Алексей Хомич стал Тигром, а динамовский значок расценивался в 20 английских! В конце турне английская сторона советской сборной устроила прием. Сын В.С. Синявского Юрий вспоминал: «Уже в конце турне им устроили прием. Это был даже не ресторан, а что-то типа пивного бара. Там все расслабились, немного подогрелись. Отец сел за пианино. Он задумался, а что же им сыграть? Вертинского они не знают, Лещенко тоже. Они знают «Катюшу» и, может, «Стеньку Разина». И он 30 минут исполнял две эти вещи, но в совершенно разных ритмах – вальс, танго, фокстрот».

Об английских репортажах Вадима Синявского очень хорошо писал мэтр футбольной журналистики СССР и России Лев Иванович Филатов: «Каждый матч был ему в новинку: то искренне радовал его, то изумлял, то огорчал… Его «боление» за своих было естественным, человечным, он обошелся без литавр, без гулкого жестяного пафоса… Попутно обратил в футбольную веру многие тысячи непосвященных».

29 июня 1949 года Вадим Синявский впервые в истории отечественного футбола провел телевизионный репортаж из комментаторской кабины стадиона в Петровском парке о матче между ЦДКА и минским «Динамо». Пробные трансляции на делающем робкие шаги отечественном телевидении проводились и раньше, но комментаторы работали из телевизионной студии, как сказали бы сейчас, под картинку. В отличие от коллег Синявский решился работать с места событий. Впрочем, некоторые источники указывают и другую дату этого события – 2 мая 1949 года, матч ЦДКА – «Динамо» (Москва).

К сожалению, в жанре телевизионного комментария Вадим Святославович себя не нашел. Здесь требовался принципиально иной, более склонный к аналитике подход, поскольку зритель видел то, что происходило на футбольном поле. А бодрый голос Синявского порой диссонировал с довольно скучным зрелищем на поле. Ведь далеко не все матчи отличались интереснейшей спортивной борьбой и захватывающим сюжетом.

О его необыкновенной популярности в стране, в том числе и у фронтовиков, свидетельствует эпизод, имевший место в мае 1965 года в Краснознаменном зале Центрального дома Советской армии. На торжественное заседание, посвященное 20-летию Победы, Вадим Святославович немного опоздал – накануне почувствовал себя неважно. Вошел в зал, когда уже выступал именитый маршал. Гостя провели в первые ряды. Военачальник узнал его, прервал речь и объявил, что прибыл Синявский. Люди аплодировали ему стоя. По просьбе Синявского композитор Матвей Блантер написал «Футбольный марш», под звуки которого многие годы начинались все футбольные матчи в СССР.

Помимо футбола Вадим Святославович продолжал комментировать на радио соревнования по боксу, легкой атлетике, плаванию, конькобежному спорту и другим видам спорта. С большим удовольствием работал на шахматных турнирах. Последний раз он вышел в прямой эфир 2 мая 1971 года во время репортажа с Садового кольца о легкоатлетической эстафете на приз газеты «Вечерняя Москва».

Под руководством Синявского делали первые шаги в спортивных радио- и телерепортажах Н. Озеров, В. Набутов, Н. Дымарский.

В.С. Синявский озвучивал очень добрые мультфильмы: «Тихая поляна» (1946), «Чемпион» (1948), «Кто первый?» (1950), «Машинка времени» (1967), которые закладывали детям первые понятия о том, что такое спорт, дружба, спортивная злость, доброта. В его фильмографии два документальных короткометражных фильма – «Центр нападения» (1946) и «Спортивная честь» (1951), где он выступил в качестве футбольного радиокомметатора.

Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета».

В его память был учрежден приз «Мастер радиорепортажа».

как спортивный комментатор изменил ход Великой Отечественной — Рамблер/кино

Вадим Синявский навсегда остался в истории советского радио как первый спортивный комментатор. Именно он в 1929 году вел репортаж с дружеского футбольного матча между московской и украинской командами. Однако немецкий министр Йозеф Геббельс невзлюбил Синявского за блестящие комментарии, звучавшие вовсе не с футбольных полей.

Спортсмен, музыкант и радиоведущий

Вадим Святославович Синявский родился в 1906 году. С самых ранних лет у Вадима было только 2 страсти: музыка и спорт. Синявский, имея абсолютный музыкальный слух, виртуозно играл на фортепиано. Он с легкостью импровизировал на инструменте, что позволило ему в юности немного подзаработать в качестве тапера в кинотеатрах. Что касается увлечения спортом, то Синявский был одержим футболом. Он являлся нападающим команды при Замоскворецком клубе физкультуры.

В конце концов спорт перевесил. В 1920-х годах Вадим поступил в столичный институт физкультуры, а после его взяли на радио. В связи с полученным Синявским образованием он стал инструктором физкультурного вещания. Именно он в 1929 году совместно с другим известным отечественным диктором Ольгой Высоцкой озвучил первое в истории советского радиоэфира занятие по гимнастике.

Первый спортивный комментатор

В том же 1929 году и снова впервые по радио был передан репортаж с дружеского матча между московской и украинской командами. Его тоже вел Вадим Синявский. Через 6 лет встречу советских и турецких футболистов опять комментировал Вадим Святославович. Это была первая зарубежная трансляция с футбольного поля. Так что и здесь Синявский оказался первым.

Таким образом за довольно короткий период времени Вадим Синявский зарекомендовал себя как гениальный спортивный комментатор. В книге «Позывные тревог и надежд» под редакцией Г. Е. Шевелева журналист Максим Гинден писал о том, что Синявский умел создать в эфире так называемый «эффект присутствия», когда слушателям казалось, что они сами сидят на трибунах того или иного стадиона и наблюдают за игрой собственными глазами.

Комментатор на фронтах Великой Отечественной

Но война внесла свои коррективы в жизнь и карьеру Синявского. Радиодикторов Левитана и Высоцкую эвакуировали из Москвы. А Вадим Святославович, сделав репортаж с Красной Площади, где в ноябре 1941 года проходил исторический парад, отправился вместе со всеми на фронт. С этого момента он начал комментировать события, происходившие не на футбольных полях, а на полях сражений.

В 1942 году Синявский прибыл в осажденный врагом Севастополь. Будучи на тактически важной высоте города, на Малаховом кургане, он успел сказать в эфире всего одну фразу: «Говорит Севастополь!». Разорвавшийся снаряд не дал Вадиму Святославовичу произнести больше ни слова. Ранение оказалось серьезным. Комментатор лишился левого глаза. На счастье, правый врачам сохранить удалось.

Ярость Геббельса

Через 3 месяца Синявский вновь вернулся в строй. Как раз в это время в Сталинграде велись ожесточенные бои. Поэтому Вадим Святославович, не раздумывая, отправился именно туда. Неприятель уже предвкушал победу. Министр пропаганды Йозеф Геббельс громогласно объявил по радио, что нацистский военачальник Паулюс сломил сопротивление советских войск.

Однако Синявский не мог допустить подобных заявлений. Он тут же вышел в эфир. Обладая уникальным даром, который и помогал ему создавать тот самый «эффект присутствия» на спортивных состязаниях, комментатор сумел убедить всех в обратном. Узнав об этом, Геббельс пришел в настоящую ярость. Немецкий министр занес имя Синявского в список своих личных врагов, а также в список врагов Германии в целом.

Спустя несколько месяцев Вадим Синявский вместе с другим журналистом Николаем Стором присутствовали при взятии в плен того самого Фридриха Паулюса, которого так расхваливал Геббельс.

В 1944 году Синявский наконец вернулся к так любимому им спорту. Тогда между ленинградским «Зенитом» и московским ЦДКА разыгрывался кубок СССР. Для советских граждан этот репортаж стал глотком свежего воздуха, надеждой на скорое окончание войны, первым предвестником мирного времени. Вскоре Германия действительно была повержена, и 25 июня 1945 года Вадим Синявский оказался у микрофона, установленного на Красной площади, где тогда прошел знаменитый Парад Победы.

Однако до конца своих дней Синявский остался верен именно спорту. Он вел репортажи с футбольных матчей, шахматных турниров, соревнований по легкой атлетике. Голос Вадима Святославовича в последний раз прозвучал в эфире за год до смерти, в мае 1971 года. В июле 1972-ого он скончался.

115 лет назад родился комментатор Вадим Синявский

Глас народа. 115 лет назад родился Вадим Синявский. Он первым в Советском Союзе начал вести репортажи со спортивных арен. Для миллионов голос Синявского стал олицетворением футбольного праздника, передает корреспондент «МИР 24» Глеб Стерхов.

Так получилось, что он стал голосом сотен миллионов, а потом и основоположником спортивного репортажа в Советском Союзе. В Москву он попал не сразу. Сам – из Смоленска. Родился в 1906. Выучился на физкультурника. Родители видели Вадима музыкантом или певцом. Но у него была другая цель. Синявский предложил Москве ноу-хау: комментировать матчи. Его заметили и сразу взяли на Гостелерадио. В 22 года он стал звездой.

Великая Отечественная внесла коррективы. Под его голос добровольцы уходили на фронт. А он – вслед за ними.

«Принципиально вел репортажи с передовой. На Курской дуге в танке горел. В Севастополе немецкий снаряд попал в наш склад. Его оператор умер у него на руках, а он получил тяжелое ранение, лишился глаза», – рассказала дочь Вадима Синявского Марина Синявская.

К спортивному репортажу он вернулся в победном 1945-м. Старожилы помнят этот матч. Зарубежное турне московского «Динамо» в Британию и первая игра с «Арсеналом». Никто так и не узнал, что весь матч проходил в полном тумане. Синявский и тут нашел выход. Тогдашняя игра закончилась вничью. Но только не для Вадима Синявского.

«Я же его видел в 1947 году. Но в 1947-м я уже о каждом из игроков имел представление. Как он этого добивался – я не понимаю. Это не комментарий. Это сочинение футбола», – рассказал спортивный комментатор, журналист, писатель Александр Нилин.

Вадима Святославовича узнавали таксисты, билетеры у стадиона, ему тысячами слали письма поклонники, и радиокомитет исправно отправлял их на домашний адрес кумиру. Потом грянула эра телевидения. Она многое открыла, но многое и уничтожила.

«Первый телевизионный репортаж провел именно он. Он тогда пришел домой очень грустный. Я спросила: «Папа, в чем дело?» Он сказал: «Мне скучно», – рассказала дочь Вадима Синявского Марина Синявская.

Футбол, хоккей и ТВ стали «линией партии». Синявского сменили другие. Неизменным остается главное: он – первый. И его стиль – законодатель мод, если так можно выразиться, на «спортивном языке».

10 августа В 1906 году родился Вадим Святославович СИНЯВСКИЙ (в Смоленске), журналист, радиокоммента…

10 августа
В 1906 году родился Вадим Святославович СИНЯВСКИЙ (в Смоленске), журналист, радиокомментатор, основоположник советской школы спортивного радиорепортажа.
Окончил Институт Физкультуры. В молодости работал тапёром в московских кинотеатрах. В 1929 году был принят в штат радиокомитета на должность инструктора по физкультурному вещанию. Синявским был создан и проведен первый урок гимнастики на Всесоюзном радио.
В 1935 году вёл первый зарубежный футбольный репортаж о матче СССР-Турция.
7 ноября 1941 года вёл репортаж с исторического парада на Красной площади с участием войск, направлявшихся на передовую.
Во время Великой Отечественной войны вёл радиорепортажи с фронта, был военным корреспондентом «Последних известий» Всесоюзного радио.
В марте 1942 года в Севастополе Вадим Синявский был тяжело ранен, а уже в июне сорок второго Синявский снова в Севастополе, чтобы продолжить прерванные передачи из осажденного города. В окопах его называли корреспондентом переднего края. Подтверждением тому репортаж Вадима Синявского и оператора Алексея Спасского из атакующего танка. По мнению профессионалов, цены этому репортажу нет.
В памятный день, 31 января 1943 года, Вадим Синявский и Николай Стор оказались единственными советскими корреспондентами, присутствовавшими при пленении фельдмаршала Паулюса и его штаба.
Вадим Синявский будет среди тех, кто вел с Красной площади репортаж о Параде Победы. Ему достался момент, когда на брусчатку падали знамена гитлеровских дивизий, разгромленных под Сталинградом.
Автор первого футбольного репортажа на телевидении (1951).
За сорок лет своей работы спортивный комментатор Вадим Синявский провел больше тысячи репортажей о футбольных матчах. Он комментировал также соревнования по боксу, лёгкой атлетике, плаванию, конькобежному спорту, шахматам. Последний раз вышел в прямой эфир 2 мая 1971 года во время репортажа с Садового кольца о легкоатлетической эстафете на приз газеты «Вечерняя Москва».
Скончался Вадим Святославович Синявский 3 июля 1972 года.
В своих спортивных радиопередачах Вадим Святославович всегда был верен себе: «Комментатор не имеет права вести репортаж с позиции болельщика». В его репортажах интересные импровизации были предопределены профессионализмом и глубочайшими знаниями.
[club48234198|Все события] или #Ваш_День_Рождения_10_августа #С__

10 августа также родились

👆 Биография Вадима Синявского — на SportObzor.

ru

16 июля 1929 г. футбол впервые вышел в эфир Всесоюзного радио. Состоялся первый в стране репортаж о встрече сборных команд Москвы и Украины. Вел репортаж Вадим Синявский. Этой фразой не одно десятилетие потом завершались трансляции с футбольных арен. По популярности, особенно в послевоенные годы, Синявский был сравним со «звездами» первой величины: Федотовым, Карцевым, Бобровым, Семичастным. Благодаря его репортажам тысячи людей стали неистовыми привеженцами и футбола. Его бархатного, чуть с хрипотцой, голоса ждали так же, как футбольных позывных, как ставшего традиционным футбольного марша, написанногоо композитором Матвеем Блантером, кстати, по просьбе Синявского.

Его интереснейшие рассказы о событиях на футбольном поле базировались на прекрасном знании материала, были насыщены точными, меткими определениями и характеристиками, импровизацией и юмором. Никакая ситуация не могла застать его врасплох.

«В 1939 году я вел репортаж со стадиона в Сокольниках, забравшись на высокую ель (комментаторской кабины там не было),»— вспоминал Вадим Святославович. «Привязал микрофон к сучку. На другом уселся сам. В середине первого тайма сорвался с сучка. Микрофон остался наверху. Секунд через десять добрался до него и первое, что сообщил радиослушателям: «Дорогие друзья, не волнуйтесь, мы с вами, кажется, упали с дерева…»

Был еще один курьезный случай. Во время матча на московском стадионе «Динамо» в 1949 г. кто-то выпустил кошку. Трибуны хохочут. Матч остановили. О чем говорить в эфир? Начал рассказывать, как ловят кошку. Продолжалось это минут десять. Наконец Хомич в невообразимом броске поймал перепуганную насмерть кошку. А та, не поняв благих намерений лучшего вратаря страны, укусила его за палец.

Читайте также

Самый памятный, самый дорогой для меня репортаж? Безусловно, из Англии 13 ноября 1945 г. о матче московского «Динамо» с «Челси». Впервые выступая на родине футбола, проигрывая 0:2, советские футболисты свели матч вничью — 3:3».

С первых дней Великой Отечественной войны Вадим Синявский ушел на фронт военным корреспондентом Всесоюзного радио. Его голос доносил вести о событиях на самых разных фронтах, довелось ему вести репортаж и из осажденного Сталинграда. В боях под Севастополем военкор был ранен, потерял глаз. Но благодаря мужеству и силе духа вернулся в строй, а после войны к профессии спортивного комментатора.

В 1972 г. тяжелая болезнь оборвала жизнь Вадима Синявского. Ему на смену пришли знаменитый спортивный комментатор Николай Озеров, а также К. Махарадзе, В. Перетурин и другие. Но когда из репродуктора в очередной раз уверенно звучат слова: «Внимание, наш микрофон установлен на стадионе…», вспоминается человек, который с трепетом в душе и дрожью в голосе произнес их первым,— Вадим Синявский.

Синявский Вадим Святославович Биография — фильмография

Советский журналист, радиокомментатор, основоположник советской школы спортивного радиорепортажа.

Родился 10 августа 1906 года в Смоленске.
Окончил Институт Физкультуры. Воспитывался мачехой, М.П. Третьяковой, племянницей П.М. Третьякова. Обладал абсолютным слухом, в молодости работал тапёром в московских кинотеатрах.

С 1924 по 1972 годы — комментатор Всесоюзного радио.

26 мая 1929 года провёл первый спортивный репортаж с футбольного матча сборных команд Москвы и Украины по советскому радио. В том же году Вадим Синявский был принят в штат радиокомитета на должность инструктора по физкультурному вещанию. В.С. Синявским был создан и проведён первый урок гимнастики на Всесоюзном радио.

В 1935 году вёл первый зарубежный футбольный репортаж о матче СССР-Турция.

Во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов вёл радиорепортажи с фронта (репортаж из бункера в Сталинграде, где капитулировал фельдмаршал Паулюс, передача из горящего танка на Курской дуге), был военным корреспондентом «Последних известий» Всесоюзного радио.

7 ноября 1941 года репортаж Вадима Синявского звучал с исторического парада на Красной площади с участием войск, направлявшихся на передовую.

В 1942 году при обороне Севастополя Синявский был тяжело ранен. К спортивным репортажам вернулся в 1944 году.

В 1951 году провёл первый в истории советского футбола телерепортаж с футбольного матча.

Помимо футбола В.С. Синявский комментировал соревнования по боксу, лёгкой атлетике, плаванию, конькобежному спорту, шахматам.

Последний раз спортивный комментатор Вадим Синявский вышел в прямой эфир 2 мая 1971 года во время репортажа с Садового кольца о лёгкоатлетической эстафете на приз газеты «Вечерняя Москва».

Умер 3 июля 1972 года в Москве. Похоронен на Донском кладбище (1 участок).
В его память был учреждён приз «Мастер радиорепортажа».
призы и награды
Кавалер орденов Красной Звезды и Трудового Красного Знамени.
Награждён орденом «Знак Почёта» (1957).

роли в кино
1951 Спортивная честь :: футбольный радиокомментатор
1946 Центр нападения :: комментатор

озвучивание
1965 Спящий лев :: голос спортивного комментатора
1961 Артист из Кохановки :: спортивный комментатор
1953 Наши чемпионы (документальный) :: комментатор
1950 Кто первый? (анимационный) :: читает текст
1946 Тихая поляна (анимационный) :: радиокомментатор

архивные кадры
1984 Футбол нашего детства (документальный)

Синявский Вадим

ВАДИМ СВЯТОСЛАВОВИЧ СИНЯВСКИЙ

Даты жизни: 10 августа 1906 — 3 июля 1972
Место рождения: город Смоленск, Российская империя
Советский спортивный журналист и радиокомментатор, основоположник советской школы спортивного радиорепортажа. Участник Великой Отечественной войны

ВАДИМ СИНЯВСКИЙ — ПЕРВЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ КОММЕНТАТОР СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ

    Синявского считают основоположником советской школы спортивного радиорепортажа. На радио он начал работать в 1924 году, когда ему было 18 лет. А привязкой к спорту стал оконченный Институт физкультуры. Именно Синявский 16 июля 1929 года провёл в эфире Всесоюзного радио футбольный репортаж — о встрече сборных команд Москвы и Украины.
    Во время Великой Отечественной войны Синявский вёл радиорепортажи с фронта, был военным корреспондентом «Последних известий» Всесоюзного радио. В 1942 году при обороне Севастополя был тяжело ранен: потерял глаз.
    В 1944-м вернулся к спортивным репортажам, а 2 мая 1949 года провёл первую в истории советского футбола трансляцию с футбольного матча «Динамо» — ЦДКА из комментаторской кабины стадиона в Петровском парке (до этого они велись из телевизионной студии).
   Вот как о Синявском вспоминал известный диктор Валентин Валентинов: «Мне повезло, я успел ещё застать Вадима Святославовича. Тут вот, в Лужниках, познакомились. Он, как всегда, был немного подвыпивший. На столе потёртый термосок, неразлучный его спутник. Вошёл, помню, в комнату кто-то из работников стадиона: «Ну что, товарищ Синявский, опять кофе с коньяком?» Он прищурился хитро: «Ошибаетесь, уважаемый, не кофе с коньяком, а коньяк с кофе…» В каждом своём репортаже он стремился помочь нам, слушателям, полюбить всё то, о чем он говорил».
    Синявский был не только первым — он был неординарным, запоминающимся. Запоминающимися были и его истории. Например, такая. «В 1939 году я вёл репортаж со стадиона в Сокольниках, забравшись на высокую ель (комментаторской кабины там не было). Привязал микрофон к сучку, на другом уселся сам. В середине первого тайма сорвался с сучка. Микрофон остался наверху. Секунд через десять добрался до него и первое, что сообщил радиослушателям: «Дорогие друзья, не волнуйтесь, мы с вами, кажется, упали с дерева…»
     В последний раз Синявский вышел в прямой эфир 2 мая 1971 года во время репортажа с Садового кольца о легкоатлетической эстафете на приз газеты «Вечерняя Москва». А через год с небольшим его не стало.
    В 1938 году по просьбе Вадима Синявского композитор  Матвей Блантер написал «Футбольный марш». Эта композиция традиционно исполняется перед началом почти каждого мачта на территории СНГ.

Вадим Синявский ведёт репортаж с английского стадиона

ГОЛ! Большая энциклопедия российского футбола.- М.: Издательство «Э», 2017.- С.40-41.: ил. – (Подарочные издания. Спорт). (12+)

Вадим Синявский — основоположник профессии спортивного комментатора

В августе 2016 года исполнилось 110 лет со дня рождения человека, чья популярность едва ли уступала популярности самого известного игрока своего времени. Синявский Вадим Святославович ушел из жизни в возрасте 65 лет, став узнаваемой вехой эпохи, гласом возвращения страны к миру и олицетворением эталона профессии спортивного комментатора.

Краткая биография: начало

Уроженец Смоленска родился 10 августа 1906 года.Детство прошло в метаниях между двумя серьезными увлечениями: музыкой и спортом. Обладая абсолютным слухом, Вадим Синявский отлично играл на фортепиано и даже подрабатывал тапером. Но он поступил в институт физкультуры, после чего вел на радио «Утреннюю гимнастику». В мае 1929 года радиокомитет организовал контрольный отчет с футбольного матча, который вели спортивные судьи и Синявский. Для поддержания высокого темпа речи каждый говорил по несколько минут, уступая микрофон следующему.Выпускник института физкультуры показал себя лучше всех и был принят на радио в штате.

Перед войной приходилось отчитываться по другим видам спорта: от легкой атлетики до шахмат. Но главными событиями для радиослушателей того времени были футбольные матчи. Мало у кого была возможность побывать на больших стадионах, и, слушая комментарий комментатора, все рисовали картину происходящего на поле – так образно и точно описал ход игры Вадим Синявский.

Афоризмы гения репортажа

Профессия комментатора требует правильной дикции, хорошего знания предмета и русского языка, приятного тембра голоса и обязательного чувства юмора. Во время матча возникают нестандартные ситуации, требующие мгновенной реакции от корреспондента.

До войны специальных домиков не было, и приходилось искать удобное место, откуда хорошо видно поле. Так, в 1939 году в Сокольниках Вадим Синявский залез на дерево, куда и упал во время первой половины.Из-за паузы ему пришлось объяснять радиослушателям, что произошло: «Друзья! Не беспокойтесь, все в порядке. Кажется, мы упали от еды…»

Внутренне интеллигентный, он никогда не позволял обвинять самих игроков или высказывать свое мнение. на действия тренера, но его шутки превратились в афоризмы и пошли в народ. Так, удар футболиста Копейкина он назвал «рублевым». А прыжок вратаря Хомича – отличный, хотя мяч при этом залетел в сетку ворот.

Война

В звании майора Вадим Синявский прошел всю Великую Отечественную войну, будучи военным диктором Всесоюзного радио.Он вел репортажи с исторических парадов на Красной площади, из осажденных городов, в том числе из совершенно уникальных мест: горящего танка, дзота фельдмаршала Паулюса.

В осажденном Севастополе вместе со звукорежиссером Натанзон пробрался на Малахов курган, где попал под минный обстрел (февраль 1942 г.). Потеряв друга, корреспондент сам был тяжело ранен и три месяца пролежал в госпиталях. Он потерял левый глаз, но вернулся на фронт и до триумфального дня не выпускал из рук микрофон.

За героизм, проявленный в годы войны, имеет множество наград, в том числе три ордена.

Семья

Синявский был женат на Ирине Кирилловой, действующей журналистке газеты «Правда». В браке родилось двое детей: сын Юрий (1943 г.р.) и дочь Марина (1955 г.р.). Последний раз Вадим Синявский стал отцом в 49 лет. До встречи с Кирилловым у Синявского уже был сын Сергей в 1933 году, унаследовавший музыкальный талант отца. Он рано ушел из жизни, и в 2011 году не стало Юрия, выпускника МАИ.Марина — филолог, работает литературным редактором. По просьбе отца она не сменила фамилию и осталась Синявской.

Последние годы

Спортивные репортажи возобновились в 1944 году, а в 1949-м с матча «Динамо»-ЦДКА впервые была проведена телевизионная трансляция. А вот с телевидением у Синявского роман не сложился. Причин тому много, в том числе и последствия травм. Зрители видели, что происходит на поле, и комментатору было невозможно ошибиться.Он нашел преемника в лице Николая Озерова, первый отчет с которым учитель и ученик провели вместе в 1950 году. Но до последних дней мастер не расставался с любимым делом. На радио в эфире по-прежнему царил Вадим Синявский. Цитаты комментатора превратились в крылатые выражения, как, например: «Бей! Еще удар!»

Однажды в Москве, на стадионе «Динамо» (1949 г.), на поле стоял кот, мешавший игре игроков. Под гудки зрителей в течение десяти минут ее пытались поймать охранники, и Синявскому пришлось рассказывать радиослушателям о происходящем, вызывая смех публики.

Ушел из жизни от онкологии в 1972 году, но остался в сердцах и памяти современников. Его талант на сегодняшний день запечатлен в трех арт-сценах, где он выступал в собственной роли. Его голосом говорят мультипликационные персонажи, но любители футбола могут быть благодарны Синявскому только за то, что по его настоянию М. Блантер когда-то сочинил «Футбольный марш». С него начинается каждый матч внутреннего чемпионата.

Андрей Синявский, он же Абрам Терц, пишет из тюрьмы своей жене и всему миру

Гамлет становится узником, «задаваясь вопросом, герой он или слабак — и все потому, что судьба дала ему свободу по-своему реагировать на ситуация, которая по существу исключает любой выбор.». Это очень похоже на Камю прочтение Гамлета: единственная свобода осужденного — отказ от согласия. «Когда все сказано и сделано, лагерь дает ощущение максимальной свободы. (Возможно, только закрытая тюрьма дает еще больше)». Закрытая тюрьма – одиночное заключение.

Я не мог решить, читал ли Синяйский западных экзистенциалистов или феноменологов до заключения. Его письма демонстрируют, как абстрактная проблематика свободы, существования и субъективного времени обретает конкретность в жестоком и обычном для XX века человеческом опыте трудовых лагерей.«Когда информация о себе поступает к вам извне, вы перестаете узнавать себя». Время измеряется отправкой и получением писем, которые, как правило, приходят в течение месяца. Время, таким образом, измеряется назад и вперед. «Потеря чувства времени происходит еще и потому, что письма идут так медленно, что я живу одновременно и на месяц позади, и на месяц вперед: пока мои не дойдут до тебя. «Сегодня» воспринимается лишь в очень общем смысле, смутно в реальном отношении к временам года — как бы где-то в середине лета или ближе к зиме.Время заключенных отмечается по другому календарю: «Я измеряю жизнь количеством раз, когда мне бреют голову». А еще есть абсолютное, обособленное время, которое с ужасающей точностью отсчитывает количество дней, оставшихся до конца предложения. — Через девятнадцать дней у меня будет ровно год и семь месяцев! (Искусство расчета)».

Научные заметки Синяйского, превращающие трудовой лагерь в воображаемый музей и воображаемую библиотеку, являются лишь ведущим голосом.Хор — это голоса других узников лагеря, архипелага ГУЛАГ, говорящих на всех диалектах России. Самое поразительное в этой книге то, что анонимные высказывания из одной фразы — грубые, приземленные, напечатанные курсивом — постоянно прерывают самые изощренные комментарии к философии и литературе.

Письма Синяйского должны были пройти лагерную цензуру, и, конечно же, в них не указаны даты, имена или факты о тысячах участвующих голосов. Они очищаются от любой документации.Но ни в одной другой книге общий опыт узников лагерей не достигает такого красноречия.

«Я писал одно письмо за другим — как заявки на новую пару сапог». В припеве тема обуви повторяется как трагический и в то же время тривиальный рефрен. «Потрясающая вещь — сапоги. Сколько времени нужно, чтобы заработать на пару!» В этих туфлях холодный ужас, за который приходится бороться месяцами и без которого не пережить зиму. «Купите себе пару хороших туфель — и вы почувствуете себя королем Лиром.«Очень поучительные чтения Шекспира происходят в трудовых лагерях. Лир в последней сцене своего безумия сбрасывает туфли. У Шекспира туфли тоже участвуют в трагедии. Последняя запись из первой зимовки Синявского в лагере звучит как цитата из «Короля Лира»: «И от лютого холода собаки выли почти человеческими голосами».

Этим голосам хора противопоставлены отчаяние и насмешка: «Ну что ж, жизнь — всего лишь транзитная тюрьма». Вся Россия предстает как один огромный ГУЛАГ.Но сам архипелаг просматривается словно сквозь матовое стекло. Мы видим только безличные тени. Даже жестокость безлична. «Он никогда не возвращал живым ни одного сбежавшего заключенного. Он подкрадывался к человеку ночью, когда тот сидел у костра в лесу, и останавливался на минуту или около того, прежде чем нажать на спусковой крючок: «Пусть он живет и мечтает о своих мечтах еще хоть немного».

Как в греческом трагическом хоре голоса в стане говорят о всеобщей судьбе человека. Но эта судьба разыгрывается в определенных исторических условиях.Голос старого лагерника издевательски комментирует изменения, происшедшие в лагерях после смерти Сталина: «Раньше было веселее. .. в былые времена. Всегда кого-то избивали или вешали. Каждый день

Вадим Синявский — основоположник профессии спортивного комментатора

В августе 2016 года исполнилось 110 лет человеку, чья популярность едва ли уступала популярности самого известного футболиста своего времени. Синявский Вадим Святославович ушел из жизни в 65 лет, став опознавательным знаком целой эпохи, голосом возвращения страны к миру и олицетворением эталона профессии спортивного комментатора.

Краткая биография: начало

Уроженец Смоленска родился 10 августа 1906 года. Детство прошло в метаниях между двумя серьезными увлечениями: музыкой и спортом. Обладая абсолютным слухом, Вадим Синявский великолепно играл на фортепиано и даже работал тапером. Но он поступил в институт физкультуры, после чего вел на радио «Утреннюю гимнастику». В мае 1929 года радиокомитет организовал пробный репортаж с футбольного матча, для которого были приглашены спортивные судьи и Синявский.Для поддержания высокого темпа речи каждый говорил по несколько минут, уступая микрофон следующему. Выпускник института физкультуры показал себя с лучшей стороны и был взят на госрадио.

Перед войной ему приходилось отчитываться из других видов спорта: от легкой атлетики до шахмат. Но главными событиями для радиослушателей того времени были футбольные матчи. Мало у кого была возможность посещать большие стадионы, и, слушая репортаж комментатора, каждый рисовал для себя картину происходящего на поле – настолько ярко и точно описал игру Вадим Синявский.

Афоризмы гениальный репортаж

Профессия комментатора требует правильной дикции, хорошего знания предмета и русского языка, приятного тембра голоса и обязательного чувства юмора. Во время матча возникают нестандартные ситуации, в которых от корреспондента требуется мгновенная реакция.

До войны специальных кабин не было, и ему приходилось искать удобное место, откуда хорошо видно поле.Так, в 1939 году в Сокольниках Вадим Синявский залез на дерево, откуда и упал во время первой половины. Из-за возникшей паузы ему пришлось объяснять радиослушателям, что произошло: «Друзья! Не волнуйтесь все в порядке. Кажется, мы упали с тех пор, как поели…»

Внутренне интеллигентный, он никогда не позволял себе обвинять игроков или высказывать свое мнение о действиях тренера, но его шутки стали афоризмами и пошли в народ. Так, футбольный удар Копейкина он назвал «рублевым».Прыжок вратаря Хомича – отличный, хотя мяч при этом влетел в сетку.

Война

В звании майора Вадим Синявский прошел всю Великую Отечественную войну, в качестве боевого офицера Всесоюзного радио. Он вел репортажи с исторических парадов на Красной площади, из осажденных городов, включая совершенно уникальные места: горящий танк, бункер фельдмаршала Паулюса.

В осажденном Севастополе вместе со звукооператором Натанзоном пробрался на Малахов курган, где попал под минный обстрел (февраль 1942 г.).Потеряв друга, корреспондент сам получил тяжелые ранения и провел три месяца в больницах. Он потерял левый глаз, но вернулся на фронт и не отпускал микрофон до дня победы.

За героизм, проявленный в годы войны, имеет множество наград, в том числе три ордена.

Семья

Синявский был женат на Ирине Кирилловой, действующей журналистке газеты «Правда». В браке родилось двое детей: сын Юрий (1943 г.р.) и дочь Марина (1955 г.р.).Последний раз Вадим Синявский стал отцом в 49 лет. До встречи с Кирилловой у Синявского уже был сын Сергей 1933 года рождения, унаследовавший музыкальный талант отца. Он рано ушел из жизни, а в 2011 году не стало и Юрия, выпускника МАИ. Марина — филолог, работает литературным редактором. По просьбе отца она не сменила фамилию и осталась Синявской.

Последние годы

Спортивные репортажи возобновились в 1944 году, а в 1949 году впервые была сделана телетрансляция с матча «Динамо» — ЦДКА.А вот роман с телевидением у Синявского не заладился. Причин тому много, в том числе и последствия травм. Зрители видели, что происходит на поле, и комментатору было невозможно ошибиться. Он нашел преемника в лице Николая Озерова, первый доклад с которым в 1950 году учитель и ученик провели вместе. Но до последних дней мастер не расставался с любимым делом. Вадим Синявский по-прежнему царил на радио в прямом эфире. Цитаты комментатора превратились в крылатые выражения, например: «Бей! Еще один удар!

Однажды в Москве, на стадионе «Динамо» (1949 г.), на поле появился кот, мешавший игре футболистов.Десять минут стражи порядка пытались ее поймать, а Синявскому приходилось в красках рассказывать радиослушателям о происходящих событиях, вызывая смех публики.

Ушел из жизни от онкологии в 1972 году, но остался в сердцах и памяти современников. Его талант сегодня запечатлен в трех художественных картинах, где он выступил в собственной роли. Его голосом говорят герои мультфильмов, но футбольные болельщики могут быть благодарны Синявскому только за то, что по его настоянию М.Блантер однажды сочинил «Футбольный марш». С него начинается каждый матч чемпионата страны.

Интервью Анатолия Карпова украинскому телевидению 2007 года. Часть 1: Фишер и Корчной

http://www. gordon.com.ua/tv/a-karpov/

 

В советских шахматах всегда было больше политики, чем спорта. Для правящего коммунистического режима шахматы стали символом непревзойденного интеллектуального мастерства. Вся большая страна, от Москвы до самых дальних окраин, задорно смотрела телевизор и слушала радио во время матчей на первенство мира, все знали базовые шахматные термины.Иногда случались любопытные вещи; однажды заместитель председателя Верховного Совета Подгорный, например, позвонил спортивному комментатору [Вадиму] Синявскому и эмоционально спросил: «Николай Викторович не смог зафиксировать местонахождение «Белой ладьи», не могли бы вы повторить?»

В начале 70-х на мировую шахматную арену пришла новая звезда — Анатолий Карпов. Многократный чемпион мира, обладатель 11 шахматных «Оскаров» и один из первых официальных советских миллионеров, он также является героем различных фанатских легенд (многие из которых близки к истине…)

Брежнев якобы сказал ему после победы на матче на первенство мира в Багио: «Теперь, когда ты завоевал корону, держись за нее!»

Сатирик Аркадий Арканов не без злобы назвал его «Героем Социалистического Труда нашего времени».

Произвести его в полковники предложили два министра обороны СССР: сначала Гречко, потом Устинов. «Зачем меня полковником? Я уже шахматный генерал», — ответил Карпов.

Анатолий Евгеньевич проиграл несколько сражений в своей жизни. В 1985 году его сверг молодой, амбициозный и непокорный Гарри Каспаров. В то время, когда Карпов был полностью уверен в своих силах (и, поверьте, он был очень хладнокровным человеком)!

Во время первого матча с Каспаровым (он был самым продолжительным в истории шахмат, длился 5 месяцев) Анатолий выехал на плей-офф 27-й партии на машине, которую занесло на обледенелой дороге. Ему повезло, что дорога была пуста — встречные машины останавливались на красный свет… Машина Карпова трижды развернулась и остановилась у бордюра. Гроссмейстер и его водитель затаили дыхание, наблюдая за проезжающими машинами. — С тобой все в порядке? — спросил Карпов своего стучащего зубами водителя. «Кажется, да», — ответил он. «Ну, пошли». Карпов выиграл отложенную партию и увеличил счет до 5:0…

Говорят, что Карпов слишком сильно верил в свою удачу, но его легендарное самообладание не помогло ему против Каспарова. Они сыграли пять матчей на первенство мира, но Анатолию Карпову не удалось выиграть ни одного.Интересно, что в этом противостоянии Гарри представил себя прогрессивным человеком новой формации, а соперника отмахнулся от карьериста и любимца КПСС, хотя Карпов вступил в КПСС только в 28 лет, уже будучи чемпионом мира, а Каспаров – в 18 лет, все еще зеленый новичок.

Косвенное соперничество двух Кей продолжалось до марта 2005 года, когда Каспаров объявил о своем уходе из шахмат. Но Карпов, несмотря на то, что он старше на 12 лет, на пенсию пока не собирается.Он проводит дома всего 3-4 месяца в году, до сих пор гастролирует по миру, открывает шахматные школы для русских детей, дает сеансы сеансов с заключенными… более 10 дней», — признается он. За 40 лет в профессиональных шахматах супергроссмейстер сыграл более 2500 партий и выиграл 158 турниров — это абсолютный рекорд, и никто даже близко не побьет его.

Иногда кажется, что 55-летний маэстро все еще пытается что-то доказать… Каспаров? Сам? Другие?

Недавно его свирепый враг, неистовый Виктор Корчной, нехотя признался: «Я много сделал для того, чтобы опозорить Карпова, но все же в Западной Европе его ценят выше Каспарова, его репутация там лучше…»

В МОЕЙ ЮНОСТИ НЕ БЫЛО ТАКОГО ТЕРМИНА, КАК ВУНДЕРКИД

Справедливости ради, Анатолий Евгеньевич, удивительно, как мальчик из простой рабочей семьи, родившийся в глухом уральском городке Златоусте (я там был), вдруг занялся шахматами.Почему?


Я не думаю, что это необычно: игра нравилась моему отцу, и он научил меня… У моего поколения было очень тяжелое детство. Моя сестра на 5 лет старше помнит послевоенные бедствия, а я родился в 1951 году, когда жизнь медленно менялась к лучшему. Голода не было, магазины потихоньку наполнялись товаром. .. Отец поступил в МВТУ им. Баумана — оно организовывало послевоенные ускоренные курсы для новых специалистов, которые пользовались большим спросом.

Его направил туда завод, на котором он работал, поэтому он получил рабочую стипендию, но она все равно была маленькой. Он жил в Москве, а мы остались в Златоусте; моя мать, у которой было двое маленьких детей, не работала. Кое-что она шила и продавала частным образом, но я до сих пор не понимаю, как мой отец сводил концы с концами — большую часть своих денег он посылал нам. Конечно, когда он вернулся, наша жизнь улучшилась: специалистов его калибра было мало. Отец прошел все ступени иерархии: был рабочим, мастером, начальником цеха, а когда вернулся в Златоуст из Москвы, сразу был назначен директором завода.

По вечерам я смотрел, как отец играет в шахматы с друзьями, и увлекался этой игрой. Сначала я использовал шахматные фигуры в качестве игрушек. Я играл в войну: кони были кавалерией, ладьи артиллерией и т.д…

Вы тоже играли Чапаева?

(Чапаев — русское название настольной игры, в которой нужно сбивать с доски шашки или фигуры противника. )

Почему бы и нет? В эту игру гораздо интереснее играть шахматными фигурами, чем шашками.Особенно мне нравилось смотреть, как Конь влетает в ряды соперника: все опрокинет, а потом легко сбить фигуры с доски. Я играл во многие партии, но когда мне было 4 года или около того, отец начал объяснять мне основы шахмат. Интересно, что он никогда не ставил мне мат: перезапускал игру и снова терпеливо мне все объяснял. Когда мне было 7, друзья и одноклассники моей сестры много играли со мной.

Вас называли вундеркиндом?

(Улыбается) Тогда, наверное, такого термина не было, но когда мне было 5 лет, я очень хорошо считал, в начальной школе считал даже лучше, чем учитель арифметики.В школе мне было относительно легко: память не подвела, и я был достаточно прилежным. Хотя не могу сказать, что готовил домашнее задание кропотливо: делал достаточно быстро, даже словесное задание не выучил…

Я думаю, что в советское время талантливому было легче пробиться наверх, потому что это не так зависело от достатка и связей родителей. Если ребенок проявлял незаурядный талант, ему была открыта дорога в Москву. Вы ездили по такой дороге?

Ну, насчет «дороги в Москву» я не очень уверен, но талантливых детей, конечно, старались поддерживать.Мне очень повезло с моими покровителями: они помогали мне не деньгами, как сейчас, а более нематериальными вещами. Серьезно я начал заниматься шахматами во Дворце культуры металлистов, где они были очень популярны. Шахматная секция открывалась сразу после окончания рабочего дня и закрывалась в 23-12 часов. Приходили уборщики и пытались нас вытащить, но мы все равно сидели и играли.

Я никогда не ходил на турниры с родителями, как это сейчас принято — везде меня сопровождали покровители.Сначала в другие города в непосредственной близости, потом еще дальше. С семи лет мать и отец разрешали мне путешествовать с товарищами по клубу, и я должен поблагодарить директора завода и главного инженера за то, что они разрешили рабочим сопровождать меня. .. Согласитесь: отпустить главного инженера. с каким-нибудь пацаном в Челябинск на полмесяца или на первенство РСФСР куда-то еще дальше, это какая-то жертва.

ЗА ВСЮ ЖИЗНЬ ФИШЕРА СОПРОВОЖДАЛИ ТРИ ПАРАНОЙИ, А ПОТОМ ПОЯВИЛАСЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Ты вошел в шахматную элиту как метеор, очутившись сначала в Москве, потом в Ленинграде.Я слышал, что когда вы впервые попали в незнакомую обстановку, вы подумали, что Ботвинник, Корчной и Таль — это не настоящие фамилии, а сценические псевдонимы. Не было таких фамилий на Урале?

Ну, евреи у нас были, но немного, так что эти фамилии действительно звучали для меня непривычно, и я вообще подумал, что если в литературе есть псевдонимы, то почему их не может быть в шахматах? (Кстати, я не просто познакомился с Ботвинником, я даже поступил в его школу в Подмосковье).В моей юности на Урале не было национальных проблем (думаю, так и сейчас). Русские, украинцы, татары, башкиры, евреи — все жили дружно, это вообще не было проблемой.

Златоуст — старинный русский город, основанный промышленником Демидовым, но на башкирской территории. Топонимика вся башкирская: гора Касатур, река Ай (Лунная река), высочайшая гора Южного Урала Таганай, что означает «Лунный пьедестал».

Высоцкий пел в своей знаменитой песне «Честь шахматной короны»: «Шифер пускался в ход…» Впервые вы были объявлены чемпионом мира в 1975 году, не играя со своим предшественником, Робертом Фишером. Ситуация была довольно драматичной…

Начнем с самого начала: в 1966 году я стал сильнейшим молодым мастером СССР, затем выиграл молодежный чемпионат Европы (поколение 50-х было очень талантливым, многие из них до сих пор активно играют). Затем я выиграл молодежный чемпионат мира, выиграв 8 последних партий из 11. В 19 лет я стал самым молодым гроссмейстером в мире; это звание было намного сложнее получить в 1970-х годах, нормы были другими.В 1971 году я выиграл два крупных турнира в Москве и Гастингсе, а в претендентском цикле выбил Полугаевского, Спасского и Корчного — они были одними из сильнейших игроков эпохи.

Почему тогда Фишер отказался играть с вами? Были ли финансовые причины?

Нет, как раз наоборот: призовой фонд был самым большим в истории спорта, 5 миллионов долларов. Кстати, профессиональные боксеры должны быть благодарны шахматам. Вы помните матч Мухаммеда Али и Джо Фрейзера на Филиппинах за 10 миллионов долларов? О такой сумме тогда никто и не мечтал; половина из них были призовыми от несыгранного Fischer vs.Матч Карпова. Когда Фишер отказался играть со мной, Филиппины отдали ненужные миллионы боксерам.

Вы хотели сыграть великого и могущественного Бобби или вздохнули с облегчением: «Не беда, что матча нет — я чемпион мира!»?

Я хотел его сыграть, готовился, но… Кстати, впервые я встретил Фишера в 1972 году.

Какое впечатление он произвел на вас?

Мы встретились только мимоходом: меня не пустили на Fischer vs. Спасский матч в Исландии. Великий шахматист и шахматный ученый Владимир Алексеевич Алаторцев направил министру спорта Павлову докладную записку: что-то в этом роде, направим Карпова на матч Спасский-Фишер в качестве стажера. Сам Павлов такими рутинными поручениями не занимался: он отправил бумагу своему заместителю (я знаю, кто это, но фамилию не скажу), который заявил: «Ввиду отсутствия ближайших перспектив считаю это нецелесообразно».

Впервые я встретил Фишера в США.С. — через два месяца после того, как он стал 11-м чемпионом мира. Я играл на крупном турнире в Техасе, и организаторы, конечно же, пригласили на церемонию закрытия самую большую национальную звезду. Бобби пришел на последний тур, поприветствовал всех, познакомился с теми, кого раньше не видел, но на церемонию не пришел. Мы надеялись встретиться с ним снова, но он так и не пришел.

У него была очень странная походка: он ходил боком, как медведь. Как мы обычно ходим? Если мы делаем шаг левой ногой, правая рука идет вперед, и наоборот, и Фишер будет двигать руками и ногами то в одну сторону, то в другую. ..

Есть мнение, что многие шахматные гении не от мира сего, знаете, немного сумасшедшие…

Почему только шахматы? Многие гении были немного сумасшедшими. У Фишера, например, за всю жизнь было три паранойи. Первый касается евреев: он родился в Бруклине от отца-немца и матери-еврейки. Его мать Регина была из Одессы и хорошо говорила по-русски, и, казалось бы, антисемитом он бы не стал, но посмотрите, чем это обернулось.В начале карьеры Бобби его главным соперником был Самуил Решевский, ортодоксальный еврей, а соратники Решевского евреи решительно выступали против Фишера. С тех пор он не считал себя евреем и стал антисемитом; также, как истинный янки, он ненавидел коммунистов и СССР. Третья паранойя, антиамериканская, началась, когда после скандального заявления ему не разрешили вернуться на родину, а недавно на него накатила четвертая паранойя — антияпонская, после того, как он попал в японскую тюрьму. .В конце концов он отправился в изгнание, и исландцы проявили большую смелость, предоставив ему убежище.

Увы, Роберт Фишер стал проблемой не только для США, но и для всей планеты; тем не менее, его преследование несправедливо, неправильно и безобразно. Я думаю, что исландцы — герои, которые спасли от этой проблемы и мир, и великого шахматиста.

НЕзадолго до своей смерти АЛИЕВ ПРИЗНАЛ, ЧТО РЕШЕНИЕ ОБ ОСТАНОВКЕ КАРПОВА В.С. КАСПАРОВСКИЙ МАТЧ БЫЛ ПОД ЕГО ДАВЛЕНИЕМ

Насколько я знаю , у Вас были какие-то секретные переговоры с Фишером, а советские власти ничего об этом не знали и очень беспокоились, куда делся Карпов — не дезертировал ли он…

…вместе с Корчным?

Да, примерно в то время, когда Корчной заявил о своем намерении не возвращаться в СССР?

В один день, час, может быть, даже в ту же минуту. Я очень хорошо это помню: я встретил Фишера 26 июля 1976 года.

И ты никому не сказал, куда собираешься?

Конечно нет — наши переговоры были тайными. Они начались в 7 часов вечера.м. в Токио и в 10 утра в Амстердаме Корчной вошел в полицейский участок и попросил убежища. Между часовыми поясами Токио и Амстердама девять часов, так что все произошло одновременно. С тем же успехом советский министр спорта мог дважды обвести дату черным маркером и оставить пометку: ровно в полдень (по московскому времени) Корчной дезертировал в Амстердаме, а Карпов встретился с Фишером в Токио.

Это был несчастный случай или?..

Несчастный случай, конечно.

Итак, какие секретные переговоры у вас были?

Мы обсудили условия нашего возможного матча… Конечно, на тот момент у нас не могло быть официального матча на первенство мира, но было ясно: как бы матч ни назывался, это будет безоговорочный матч за первенство между двумя сильнейшими и, пожалуй, самыми популярными обладателями этот титул в истории.

Эта встреча с Фишером имела для меня тяжелые последствия. Меня чуть не объявили предателем интересов СССР, обвинили в попытке продать титул чемпиона мира американцам и т. д. Меня даже пытались привлечь к уголовной ответственности, составили какие-то досье, но в итоге все успокоились.

Как Фишер разговаривал с вами? На равных, или он смотрел на тебя свысока?

Абсолютно нормально. Он никогда не позволял себе высокомерия, говоря о шахматных профессионалах, и, что бы Бобби ни думал обо мне лично, уважал меня как товарища-гроссмейстера. После Токио мы действительно встречались много раз, даже в 1976 году.

После всех этих лет я не могу понять только одного: почему мне не запретили выезд за границу за такую ​​несанкционированную акцию.Я помню, как сказал, что еду в Испанию и, возможно, снова встречусь с Фишером. Это было в августе, меньше месяца с 26-го июля. Меня неохотно отпустили за границу, но предупредили, что идею матча с американцем никто не поддержал. Тем не менее, я не изменил своих планов. Вернувшись, я сказал начальству: да, мы встретились и обсудили организацию матча. Переговоры продолжались и в 1977 году в США, но это был наш последний шанс. Часы тикали, вскоре мне предстояло сыграть официальный матч на первенство мира.Я не знал, с кем встречусь, но думал, что это будет либо Корчной, либо Спасский.

Почему Фишер отыгрывал себе все больше и больше времени и в итоге вообще не смог сыграть с вами?

Он боялся за себя. За всю свою великую шахматную карьеру у Бобби была одна проблема…

Пятая паранойя?

Возможно. Он боялся начать соревнование. У шахматистов, кстати, до сих пор нет тестов, чтобы определить, в хорошей ли они форме.Я не могу сказать это до того, как начну турнир, но после первой партии я получаю более четкое представление. Я думаю, что у Фишера было подобное понимание. Вспомните его матч со Спасским: Бобби опоздал на 9 дней, плохо сыграл первую партию, на вторую вообще не пришел. .. Однажды он выбыл из межзонального турнира, где у него был хороший результат. (Насколько я помню, однажды он тоже ушел с Олимпиады.) Дело в том, что Фишер никогда не был уверен в себе на старте. Только после нескольких игр он находил свою лучшую игру и понимал, что в принципе может дать фору любому…

Я прочитал последнее интервью Фишера, и мне так понравились некоторые мысли, что я даже записал их. Итак, цитата: «Матч между Карповым и Каспаровым в 1984/85 годах был инсценирован КПСС и КГБ. Каспаров и Карпов — лжецы и дельцы, их надо сажать, как и Ходорковского». Хотя Бобби был столь же резок по отношению к своим соотечественникам. «Подавляющее большинство американцев — глупые безмозглые свиньи», — сказал он. Какой он откровенный человек…

(Смеется) Откровенно, как сама правда!

Как вы думаете, Фишер все еще может играть в шахматы сегодня, или он не способен?

Трудно сказать. Во-первых, время никогда не ждет, и, к сожалению, все мы стареем. Фишеру 63 года, никто не знает его нынешнюю форму. Я думаю, что играть с ним в классические шахматы было бы невозможно, потому что его неуверенность действительно переросла в полноценную манию. Собственные шахматы, это уже другое дело…

Шахматы Фишера?

Да, с рандомизированной компьютерной позицией, что исключает любую домашнюю подготовку. В некотором смысле мне нравится его идея.

В завершение темы: было бы вам интересно встретиться с ним сегодня?

Фишер всегда был очень интересным и непосредственным, и я до сих пор уважаю его, что бы он ни говорил о моем матче с Каспаровым. (Улыбается.) Очевидно, что наш первый матч с Гарри, который проходил в Москве, закончился ненормально, и недавно я получил тому подтверждение. Незадолго до смерти Гейдар Алиев признался в одном из интервью, что мешал, и мешал очень грубо… Решение об остановке матча Карпов-Каспаров в 1985 году было принято под давлением его и Яковлева. Я думаю, что одной из самых больших моих ошибок было согласие играть Каспарова в Советском Союзе, потому что ни в одной другой стране мира правила не нарушались бы так нагло.И, повторюсь, я очень уважаю Фишера и очень рад, что он наконец избавился от всех своих нешахматных бед.

ЕСЛИ РУКОВОДСТВО ЦСКА ЗНАЛО, ЧТО Я ПРИНИМАЛ УЧАСТИЕ В ТРЕНИРОВКЕ КОРЧНОГО, ОНИ СЧИТАЛИ МЕНЯ ЧЕРНОЙ НОГОЙ

От Фишера потихоньку идем к Корчному. Весь мир затаил дыхание, наблюдая за Багио и Мерано, местами проведения матчей чемпионата мира 1978 и 1981 годов. В СССР имя Корчного в то время было табуировано, поэтому газеты писали: «Против претендента играл Анатолий Карпов.«Тогда эти сообщения были для нас важнее сводок с космодромов и дрейфующих полярных станций, не говоря уже о сельскохозяйственных новостях — все с нетерпением ждали финала каждой игры.

Многие думали, что вы олицетворяли советскую систему, поэтому те, кто не особо не любил Карпова, но не любил Советский Союз (как я), конечно, поддерживали Корчного. Немногие знают уникальную историю ваших отношений.Вы дружили, ваши семьи тоже были в дружеских отношениях, вы даже поручились за Виктора Львовича, когда власти впервые заподозрили его в желании перебежать на Запад, и он вернулся в Советский Союз, чтобы не подвести вас, а перебежал в следующий раз. ..

Все, что вы сказали, это правда. Да, мы знаем друг друга очень давно — еще с его сеанса одновременной игры в Челябинске, где мне, тогда еще школьнику, удалось его нарисовать. В начале карьеры мне очень помогал Виктор Львович… В 1960-е годы мой тренер Семен Абрамович Фурман помогал Корчному готовиться к претендентским матчам. Позже они разошлись по разным причинам, но их жены дружили вплоть до смерти Беллы Корчной.

Белла помогла мне перевестись с механико-математического факультета МГУ на экономический факультет ЛГУ. Когда она узнала о моих проблемах, то спросила у мужа, а он поговорил со своим другом Сергеем Борисовичем Лавровым — великим человеком, который, к сожалению, рано ушел из жизни. Академик, председатель Географического общества СССР, был тогда председателем парткома ЛГУ…

Ситуация была действительно глупой. В МГУ меня преследовали за то, что я не перешел из ЦСКА в студенческое спортивное общество «Буревестник». До того, как я стал чемпионом мира среди юношей, они закрывали глаза, но когда я показал свою силу, приставили нож к горлу: не переведешься в «Буревестник» — дальше учиться не сможешь… Меня лишили права бесплатного посещения, назначили очень неудобные даты экзаменов, хотя учился я хорошо…

Детский…

Нет, нет, нет, все было очень серьезно. Я бежал в Ленинград, но и там история повторилась. После этого Павлов, человек очень проницательный, понял, что есть очень большая проблема, и ее надо решать. С проблемами столкнулись не только ЦСКА, то же самое произошло, например, с обществами «Труд» и «Спартак»…

Наконец-то из-за меня изменили систему начисления очков. Если бы я, например, играл на Спартакиаде или чемпионате СССР в составе СМЛ, то и ЦСКА, и мое спортивное общество, и «Буревестник» (так как я был студентом) получали очки. Это правило было введено в 1970 году, чтобы успокоить «Буревестник».

Так вы подружились с Корчным?

Я бы скорее сказал «мы стали ближе» — настолько близко, что я сыграл с ним секретный тренировочный матч у него дома. Почему секрет? Виктор Львович готовился к матчу претендентов с Геллером, он был лидером ЦСКА, а я уже играл за молодежную команду ЦСКА; Если бы в клубе знали, что я помогаю Корчному готовиться, меня бы сочли черной ногой.

Все-таки Корчной был личностью! Перед нашим матчем он поблагодарил меня за то, что я согласился стать его спарринг-партнером, а затем сказал: «В моем матче с Геллером меня интересует, как постоять за Блэка, поэтому я буду играть все партии Блэком». Я согласился, но когда у Виктора Львовича дела пошли хуже, чем он ожидал, он сказал: «Знаешь, Анатолий, я достаточно натренировался черными, поэтому хочу проверить некоторые идеи и белыми». Это было против нашего договора, но мне было так интересно сыграть с таким сильным шахматистом, что я не стал спорить. В итоге Корчному удалось свести матч вничью: он выиграл одну партию, и ко всеобщей радости наш матч закончился со счетом 3:3.

После этого он, наверное, еще больше «понравился» вам?

(Улыбается) Корчной всегда был плохим неудачником.

Я слышал, что первый разрыв между вами произошел в 1974 году, когда вы должны были играть друг с другом в матче претендентов. Вы победили Спасского, но пока вы его обыгрывали в последней партии, Корчной разговаривал со всеми общими друзьями и знакомыми в пресс-центре и игровом зале, предупреждая всех: «Теперь ты должен выбрать, с кем дружить — со мной. или Карпов…»

Виктор Львович из тех людей, которые могут полностью мотивировать себя на бой, только если у них плохие отношения с противником. Все-таки Корчной был и остается шахматистом, и после того, как он успокоится от первоначальной злости от поражения, он признает, что его соперник действительно был достойным и показал высокий класс.

Наши семьи действительно были в дружеских отношениях, мы ходили друг к другу в гости, встречались… Не могу сказать, что дружили, но отношения у нас были хорошие, может быть, даже отличные.Когда ему запретили выезжать за границу, я сделал все возможное, чтобы вернуть его в сборную и отменить дисквалификацию, потом помог его семье уехать из СССР и переехать к нему в Швейцарию…

ВО ВРЕМЯ ИГР КОРЧНОЙ КОРИЧИЛ МНЕ ЛИЦА. ПОЗЖЕ КАСПАРОВ ВЗЯЛ ТУ ЖЕ ПРИВЫЧКУ

Правда ли, что Петросян не любил Корчного и делал ему разные вещи назло?

Опять же, их отношения были разными.В шахматном мире хорошо известно, что Корчной бросил партию Петросяну в 1962 году, когда тот стал соперником Ботвинника. Их жены дружили, и жена Петросяна уговорила Беллу Корчную уговорить Виктора Львовича намеренно проиграть партию. Его не волновал результат…

…и договорились?

Да, но после подписания протокола игры он очень разозлился на жену. Корчной понимал, что он просто ударил в спину главного конкурента Петросяна Кереса, но это еще не все.Никто не знает, что именно произошло в 1971 году, когда они играли матч претендентов: после девяти ничьих Корчной проиграл десятую партию. Тот странный матч выиграл Петросян, но, насколько мне известно, там вмешался Павлов… Фишер собирался пройти квалификацию. играть со Спасским, и мы пытались этому помешать, а Павлов якобы спрашивал у игроков, кто на самом деле может остановить Фишера. Во время матча с Петросяном Корчной сказал, что у разгромленного Фишером поколения вообще нет шансов против него, но Тигран Вартанович считал, что какие-то шансы у него есть.Вскоре после этого Корчного «уговорили» бросить матч, но позже, в 1974 году, их отношения сильно испортились. Это случилось на Украине, в Одессе, где они снова встретились в матче претендентов…

Надеюсь, они не дрались?

Нет, никаких драк, хотя история и стала легендой. На самом деле все было очень просто. Корчной играл очень хорошо и лучше подготовлен, а Петросян только что оправился от болезни, но все еще думал, что может победить.Но тогда Виктор Львович был совсем другим, он доминировал, и в какой-то момент Тигран Вартанович понял, что шансов у него нет.

Конфликт возник практически ни на чем. Насколько я помню, они играли в Одесском театре русской драмы, шахматный стол стоял на театральном кружке, и Петросян (это вообще-то у шахматистов обычное дело) при волнении двигал ногами, и тем больше он нервничал. , тем больше он потряс стол. Это, конечно, раздражало Корчного.Организаторы должны были просто закрепить круг на месте, но почему-то этого не сделали. Корчной пару раз обращался к арбитру, жалуясь на то, что партнер мешает ему думать, но Петросян в этот момент не мог совладать с собой — слишком чувствительна его нервная система от многолетних шахматных турниров.

Когда он получал сложную позицию, то все равно ненароком тряс шахматную доску, и однажды Корчной (он мне это сам рассказывал, когда мы оба еще жили в Ленинграде) сказал Петросяну: «Ты должен выиграть партию на стол, а не под столом. Сказал он это тихо, но все же достаточно громко, чтобы слушатели услышали. Тигран Вартанович обиделся и сказал, что соперник его разозлил, и поэтому он проиграл. И с этого все пошло под откос…

Каково было играть два драматичных матча на первенство мира против кого-то, кого ты знал так долго? Вся советская страна, Политбюро и сам уважаемый Леонид Ильич Брежнев пристально следили за борьбой, и нельзя было проиграть перебежчику, объявленному предателем на родине.Западный мир был против вас, Родина была за вами, и вам некуда было отступать…

Ну, Запад был против меня еще со времен Фишера — ничего нового для меня не было… После разговоров с Бобби у меня был период, когда меня не любили в СССР, но потом власти решили снова меня поддержать потому что мне пришлось играть Корчного, так что жизнь дала мне много тяжелых уроков. Во всяком случае, когда я сидел за доской, я просто забывал обо всех особых смыслах, обязанностях и патриотизме, иначе играть было бы просто невозможно.

Ваши нервы были в порядке?

Они по-прежнему стабильны, а тогда были еще сильнее.

Итак, вы вышли на сцену и сели против Корчного… Он пытался вас спровоцировать, сказать что-то плохое?

Конечно. Корчной очень часто вел себя бестактно, бросал беспочвенные обвинения, во время игры корчил мне рожи — позже такая же привычка перешла к Каспарову. Кстати, это не всегда смешно — особенно если ты ошибся, и соперник начинает тебе втирать.Тому есть документальные подтверждения.

А какие лица делал Корчной? Триумфальный?

Разное. Он играл на публику: смотрите, какая ошибка — и это чемпион мира? Но каждый шахматист имеет право на ошибку — вопрос только в том, когда и как часто он эти ошибки делает.

ЖЕНА КОРЧНОГО БЫЛА АМЕРИКАНСКИМ ШПИОНОМ

Обращались ли к вам когда-нибудь «ответственные товарищи», которые говорили бы вам: «Анатолий, смотри, вся страна за тобой. Если проявишь слабость, будут последствия — даже не думай проиграть!», что ли?

Нет, Бог меня спас. Не знаю, как так вышло, но я обычно ездил за границу один — и это случалось довольно часто. И еще: на совещание в ЦК партии меня пригласили только один раз, перед самым первым моим заграничным визитом.

Вам так доверяли?

Возможно, ко мне относились по-особому, и, во всяком случае, начальство знало, что я очень ответственный человек и ненавижу все эти напутствия.Даже в Багио-1978, когда во время матча с Корчным у меня вдруг случился кризис, на меня не было никакого давления.

У меня было комфортное преимущество, не было вопроса, что я выиграю, но вдруг произошел психологический срыв — я проиграл несколько партий подряд. Кто-то из Москвы звонил руководителю делегации (это я знаю), звонили и моему тренеру, но ко мне никто не подходил.

Даже вагоны?

Даже они.

Мне очень помог Виталий Иванович Севастьянов, тогдашний председатель нашей шахматной федерации.Возможно, как космонавт, человек с прекрасной интуицией, он понял, что в Багио меня сильно беспокоит погода. За три месяца (продолжительность матча) у нас выпало столько дождей, сколько в Москве обычно бывает за два года. Утром один тайфун уходил, а вечером приходил другой: иногда мы целыми днями сидели под проливным дождем… Играть в шахматы и не иметь возможности выйти на улицу — это очень тяжело: представьте — вы промокли насквозь еще до того, как сядете в машину.

С нашим (к сожалению, поздним) генералом совета Валерием Павловичем Бутриным Севастьянов просто решил вернуть меня в нормальную атмосферу, отвлечь от шахмат и дать мне восстановить самообладание. При счете 5:5 я попросил тайм-аут, и мы поехали в Манилу, на финал чемпионата мира по баскетболу: СССР играл с Югославией. Зашел в игру, потом остался в посольстве еще на сутки…

А Корчной запнулся?

Он думал, что инициатива у него, а значит, должен был выиграть 32-ю партию, но потом понял, что играет «ранее Карповым». .. Корчной пытался уйти от борьбы, но было поздно, потому что он выбрал для этого не тот дебют. Будь мой соперник более терпеливым и гибким, если бы он правильно оценил ситуацию, он мог бы выиграть, но в целом матч был для него совершенно безнадежным.

Вы никогда не думали, что можете проиграть ему чемпионат?

Никогда об этом не задумывался, хотя, проиграв три партии подряд, ты неадекватно реагируешь на происходящее.Это как в боксе получить нокдаун: раз, потом два… но, слава богу, в шахматы техническим нокаутом не проиграешь, это милосерднее.

Прошло много лет. Распался Советский Союз, появились новые страны, все перемешалось, Корчной вернулся на родину… Вы встречались с ним после всего этого?

Мы регулярно встречаемся с Виктором Львовичем. Например, недавно мы играли в Швейцарии: там был небольшой однодневный турнир в честь 150-летия крупнейшего в мире банка Credit Suisse. .. Этот банк уже много лет спонсирует шахматы, поэтому пригласил самых интересных, на их взгляд, современных гроссмейстеров: Каспарова, меня, Корчного и Юдит Полгар. А после этого мы совершенно неожиданно встретились на программе Малахова на канале ОРТ.

Вы сейчас говорите как ни в чем не бывало?

Может быть по-разному, но теперь наши отношения намного лучше. Корчному 75 лет, он размяк… Мы здороваемся, я думаю, между нами есть какое-то взаимное уважение, но если спросить Корчного о прошлом, то он…

…сердится?

Начинает нести чепуху, что-то про облучение в Мерано и т.д. Поэтому, говорит, он играл не лучшим образом и проиграл 6-2. На самом деле, в 1981 году я просто играл намного лучше, чем он, а он старел и уже не мог оказать большого сопротивления.

Не могли бы вы вдвоем пойти в какой-нибудь ресторан и просто посидеть там, вспоминая старые времена?

Один на один — наверное нет, а в компании. .. Однажды мы играли на одном турнире в Аргентине и часто сидели за одним столом. Хотя его нынешняя жена просто невыносима. Петра Леуверик провела немало лет в нашей системе ГУЛАГа, и, если честно, не просто так: она была американской шпионкой.

Вы серьезно?

Да, полностью. Ее поймали в Вене, Австрия. Работала она недолго: попалась на третий день или около того. Ее посадили во Владимире, потом отправили в Воркутинский лагерь, т…

…она «любит» Россию всем сердцем, не так ли?

Что-то в этом роде.

Они положили начало холодной войне — Sports Illustrated Vault

СОДЕРЖАНИЕ

ОРИГИНАЛЬНЫЙ МАКЕТ

К концу 1946 года Сталин, Молотов, Громыко и шквал вето в Совете Безопасности ООН превратили холодную войну в среди всех, кроме самых оптимистичных наблюдателей мировой сцены. И, конечно же, последующие два с половиной десятилетия вражды между Востоком и Западом восходят к тем ранним спорам по поводу Берлина, Австрии и других незавершенных концов глобального конфликта. Конечно.

Тем не менее, лорд Честерфилд предостерег нас от «обычая глубоких историков, которые всегда приписывают великим событиям глубинные причины», и если исследователи этой эпохи оглянутся чуть дальше, они могут обнаружить, что холодная война на самом деле началась со взрыва. после свистка судьи и удара ногой по футбольному мячу холодным и унылым октябрьским днем ​​1945 года на юго-западе Лондона.

Поначалу намерение ввести советский футбольный контингент в Англию было весьма благим.Идея заключалась в том, чтобы укрепить дружбу и добрую волю, возникшие в результате битвы против общего врага. И русские, приняв приглашение Английской футбольной ассоциации вскоре после Дня виджея, похоже, разделили этот дух. Но когда через две недели после приезда московские «Динамо» уехали из Лондона домой, они сделали это в угрюмом молчании.

За эти две недели они сыграли четыре игры, в двух выиграли, в двух сыграли вничью и забили 19 голов, а соперникам – девять.Они начали с того, что отказались разговаривать с журналистами в аэропорту или подписывать автографы английских школьников. Они настаивали на своей собственной еде и собственном судье. Они отказались говорить с переводчиком, назначенным им министерством иностранных дел. Они оскорбили самого престижного менеджера Англии и, в конце концов, прервали поездку — как бы забрали мяч и отправились домой. Тем временем они сыграли в славный, вошедший в историю футбол.

День прибытия русских был неблагоприятным.Лондон был самым диккенсовским, большая его часть лежала в руинах от бомбежек и ракетных обстрелов. Все было в дефиците, в том числе уголь для обогрева домов. Нормирование продуктов было еще более строгим, чем во время войны. Национальная мораль никогда не была ниже. Чтобы еще больше усугубить мрак, погода стала промозглой, туманной и леденящей.

Жилье, как и все остальное в ту мрачную осень, было затруднено, но власти нашли койки для российской команды в Веллингтонских казармах, доме гвардейцев.Русские прибыли по расписанию, но не стали ждать речи на приеме, вместо этого сотрудники советского посольства подтолкнули их к ожидающему автобусу. Вместе с багажом «Динамо» были загружены продуктами — консервами, свежими фруктами, буханками хлеба. Несмотря на всю пищу, они выглядели худыми и бледными, совсем не спортивными, а стрижки у них были ужасные. Они показали, что у них есть соответствующие манеры, когда они немедленно подняли вой над своей квартирой.

На следующее утро они начали тренировку на местном полигоне.Им бросали по три-четыре тренировочных мяча. Опять протестовали. На вечеринку из 14 человек, как они сказали через свою женщину-переводчицу, им нужно 14 мячей. «У нас нет 14 мячей», — запротестовали встревоженные британцы. — И мы не знаем, где их найти. Там, знаете ли, война. Однако русские были неумолимы, и каким-то образом мячи нашлись.

Интерес публики к странным гостям возрастает с каждым днем. В результате их подозрение стало легендой. Владимир Синявский, радиокомментатор команды, позже объяснил это российскому журналу.«Нас встретили по английской моде, — писал он, — довольно сухо, без флагов, музыки и цветов. Чиновники Британской ассоциации холодно пожали нам руки, а затем бросили на растерзание журналистам».

Чего британцы так и не поняли, так это того, что русские были искренне потрясены их приемом. В Советском Союзе они считались привилегированными персонами, как артисты балета. Их даже не призывали на военную службу на протяжении всей войны, вместо этого их использовали для развлечения показательными матчами.Это было бы немыслимо для британцев.

Первая игра тура была против «Челси». Исторически сложилось так, что команды «Челси» играли так, как будто им было неловко находиться на поле. Они были водевильной шуткой, как старые Brooklyn Dodgers и ранние Mets. (Сегодня они играют так же, как сегодня «Метс» — плюс-минус хороший год для Тома Сивера, — но это был 1945 год.) Волнение перед матчем с «Челси» было сильным. Стадион «Стэмфорд Бридж» штурмовали восемьдесят тысяч человек, выплеснувшихся даже за пределы поля.

Это был британский обычай, когда две команды выходят с футбольным мячом каждая и расслабляются с каждой стороны, делая несколько ударов по вратарю. Но «Динамо» не сделали ничего, чего от них ожидали. 11 игроков, одетых в грязно-голубую одежду, рано вышли с несколькими мячами и растеклись по всему полю, занимаясь гимнастикой и трюками с мячами. Потом опять все разбежались.

«Челси», обычно игравший в синем цвете, уступил гостям и тактично вышел в красном.Через несколько минут «Динамо» снова появились, на этот раз без мяча, но каждый с букетом цветов, который он преподнес своему коллеге. Игроки «Челси» ухмыльнулись и изменили цвет своих футболок, и толпа взревела. Это обещало быть веселым.

В первые минуты игры россияне были явно сбиты с толку шумом и гамом толпы. Маленькие мальчишки, выдвинутые вперед, сидели ногами почти на поле, а «Челси» воспользовался оплошностью россиян, забив дважды.Но затем началось русское откровение.

Как и большинство любителей спорта, любители футбола думают, что золотой век их спорта остался в далеком прошлом. Золотой век английского футбола пришелся на первое десятилетие этого века, когда Британия правила игрой с ослепительным агрессивным стилем игры. Но между войнами игра в Англии (хотя и не в Шотландии) становилась все более техничной и оборонительной, матч усиленной защиты с тремя снайперами впереди, ищущими отрыв.То, что теперь увидели 80 000 англичан на стадионе «Стэмфорд Бридж», когда российская команда взяла на себя управление, было похоже на реинкарнацию старого футбола — открытого, плавного, всегда переходящего в замысловатые и дерзкие атаки. Старожилы в толпе улыбались и подталкивали молодых товарищей. «Вот так, — сказали они, — мы играли в эту игру». Русские, благослови их, ничему не научились с 1914 года, и теперь молодежь могла оценить то, о чем говорили их отцы все эти годы.

Несмотря на русский стиль, «Челси» почему-то вел 2:0 к первому тайму.Но во втором тайме россияне пронеслись сквозь них и дважды забили. «Челси» отчаянно сопротивлялся и благодаря гению своих двух великих звезд, Бобби Уокера и Томми Лоутона, повел в счете 3:2. Россияне забили последними, и игра закончилась со счетом 3:3. К следующему утру вся Британия знала, что футбол уже никогда не будет прежним и что Англия больше не может пренебрежительно смотреть на «иностранцев». Что не менее важно, у британских мальчишек впервые в истории появились иностранные кумиры: летящий нападающий Карцев и акробатический, ублажающий публику вратарь «Тигр» Хомич.

Динамо отправились играть в Кардифф, команду третьего дивизиона, примерно эквивалентную команде Triple-A в американском бейсболе. Россияне разгромили неопытных и по совместительству валлийцев 10-1. Опыт «Челси» не был оптической иллюзией. Русские были великолепны.

Следующая игра снова была в Лондоне, против «Арсенала». «Арсенал» был и остается символом английского футбола для иностранцев. Параллели между «канонирами» Лондона и «бомбардировщиками» стадиона «Янки» поразительны почти на всех уровнях, от их взлетов и падений, враждебности и любви, которые они порождали, до их звезд, Бейба Рута и Ви Алекса Джеймса, Железного человека. Лу Гериг и Железный человек Тед Дрейк.

Но война уничтожила Арсенал. Даже его парк, стадион «Арсенал», был реквизирован. Джордж Эллисон, худощавый и вспыльчивый менеджер, не смог найти даже 11 свободных игроков «Арсенала». Он осматривал Лондон, чтобы узнать, не ушли ли еще какие-нибудь игроки в отпуск. Ронни Рук из «Фулхэма», сильный, но стареющий центрфорвард, был в городе, как и великие Стэнли Мэтьюз и Стэн Мортенсен из «Блэкпула». Эллисон призвала их в команду в последнюю минуту.

Русские тут же возразили.Синявский заявил в Москву по радио, что «Динамо» играет уже не с «Арсеналом», а «всей Англией». Когда это заявление было повторено в печати и по радио, английское общественное мнение, до сих пор забавлявшееся выходками своих ромовых гостей, сменилось раздражением. Только Английская футбольная ассоциация могла выбрать Англию. Эллисон была в ярости, и напряжение стало накаляться, когда утром в день игры на Лондон обрушился гороховый суп, вызвавший милосердную отсрочку. Или так казалось.

Русские, ко всеобщему изумлению, настаивали на игре.Хуже того, русский судья Латычев провел бессмысленный судейский эксперимент, поставив двух линейных судей на одну линию, а сам судил с другой. Прозвучал свисток, и 22 тени задвигались туда-сюда, как призраки во мраке, а камеры прессы вспыхнули, как огнеметы. Арбитр откровенно отдавал предпочтение своим соотечественникам. Фолы, офсайды, перетягивание футболки, практикуемые «Динамо», игнорировались, а малейшее нарушение «Арсенала» влекло за собой свисток. В какой-то момент «Динамо» даже играло с 12 мужчинами; одного игрока, по всей видимости, травмированного, заменили запасным, но травмированный остался на поле и продолжил играть.Результат: «Динамо» — 4, «Арсенал» — 3.

«Динамо» обыграли Англию, — ликовал Синявский.

В тот вечер Арсенал устроил банкет для россиян в театре Ковент-Гарден. Эллисон сидел и сердито отзывался о своих противниках, которые никогда не публиковались из-за все еще действующей политики цензуры. Весь тур теперь испортился. «Динамо» объявили, что их следующая игра станет для них последней, и хотя несколько клубов уже распечатали билеты, никто не пожалел.

Между тем некоторые из самых мудрых футбольных критиков кое-что заметили в посетителях. Русские, которые всегда демонстрировали такую ​​предматчевую энергию, оказались не такими физическими суперменами, какими казались. Ближе к концу игры с «Арсеналом» некоторые из них явно были на пределе своих возможностей.

Последняя игра должна была состояться против «Глазго Рейнджерс». Соперничество между протестантскими рейнджерами и католическими «Селтикс» из Глазго печально известно сегодня во всем мире своими беспорядками, пьянством, хулиганством и кровопролитием.Сегодня «Селтикс» — доминирующая команда, но еще шесть сезонов назад они обычно уступали «Рейнджерс». В 1939, если не в 1945 году, «Рейнджерс», возможно, были лучшей клубной командой в мире (в Британии, в отличие от Соединенных Штатов, основные соревнования были остановлены из-за войны).

Жители Глазго врезались в «Динамо», как будто русские были апостолами самого Папы. Жестокий бой перед почти 90 000 кричащих зрителей закончился со счетом 2:2, русские лихорадочно забивали гол, вратарь Хомич раз за разом спасал их от унизительного поражения.Потом они пошли домой и вздохнули с облегчением.

Еще в Москве россияне предложили свой вариант экскурсии. «Челси» купил Томми Лоутона за 14 000 фунтов стерлингов, чтобы победить «Динамо» (Челси действительно купил Лоутона у «Эвертона», но до того, как они когда-либо слышали о «Динамо»). Джордж Эллисон упал в обморок, когда «Арсенал» проиграл, потому что сделал на них большую ставку. Он приказал игрокам избить Ронни Рука за то, что тот не выиграл. — Возмутительно, — пробормотала Эллисон. «Министерство иностранных дел должно протестовать.В Москве был представлен мюзикл под названием «От девятнадцати до девяти», в котором британские футболисты были представлены как толстые капиталисты (в 1945 году!). из них симпатизировали коммунистическому эксперименту, это разоблачение советского человека и манер было глубоким разочарованием.Но британцы также знали, что они преподали главный урок в футболе.Неделя после отъезда русских.Королевские рейнджеры экспериментировали с разминкой перед игрой с несколькими мячами и художественной гимнастикой. Но британским игрокам, в отличие от русских, не давали специального пайка, и усилия настолько их измотали, что они проиграли 6:0.

Тур стал водоразделом для европейского футбола, открыв игру для международных соревнований и новых высот зрительского интереса. Как это ни парадоксально, меньше всего от этого выиграл Советский Союз. 50-е и 60-е годы были эпохой славных мадьяр, а затем и великолепных одетых во все белое игроков испанского «Реала».Англия выиграла чемпионат мира в 1966 году, а английский «Манчестер Юнайтед» и шотландский «Селтикс» выиграли Кубок европейских чемпионов. Но за все эти годы русские ничего не выиграли.

Книги Майкла Найдана — Wheelers Books

 

Рассматривая Канаду, Бразилию, Германию, Мексику, Нигерию, Пакистан, Южную Африку и Швейцарию, Федерализм и децентрализация в здравоохранении рассматривает общую организацию системы здравоохранения.

 

Fighting Fat — это всестороннее исследование подходов к борьбе с ожирением с 1920 по 1980 год в Канаде. В нем исследуется употребление слова «ожирение» медицинскими работниками, способы его измерения, его причины и методы лечения. В нем исследуется взгляд популярных культур на людей, страдающих ожирением, и его влияние на тех, кто… толстеет.
Подробнее

 

Юрий Андрухович – один из выдающихся украинских авторов и культурных обозревателей.Моя последняя территория — это сборник философских, автобиографических, политических и литературных эссе Андруховича, которые демонстрируют его огромный талант эссеиста англоязычному миру.
Подробнее

 

Это первое крупное исследование политики вспомогательной репродукции Канады на национальном и провинциальном уровнях.В нем объясняются причины, которые привели к несостоятельности национальной структуры федерального правительства, и наследие, которое оно оставило после себя.

Андрей Синявский написал «Прогулки с Пушкиным», находясь в заключении в советском трудовом лагере, тайно вывозя страницы жене по несколько штук. Его непочтительный портрет возмутил как эмигрантов, так и советских ученых, но был призван лишь спасти Пушкина. Англоязычные читатели, которые сомневаются в lo…неизменное обожание Пушкина поколениями россиян с удовольствием будет сопровождать Синявского на прогулках с великим поэтом.
Подробнее

Андрей Синявский написал «Прогулки с Пушкиным», находясь в заключении в советском трудовом лагере, тайно вывозя страницы жене по несколько штук. Его непочтительный портрет возмутил как эмигрантов, так и советских ученых, но был призван лишь спасти Пушкина.Англоязычные читатели, которые сомневаются в давнем обожании Пушкина, испытываемом поколениями россиян, с удовольствием присоединятся к прогулкам Синявского с великим поэтом.
Подробнее

   

Роман Юрия Винничука «Танго смерти» — литературный шедевр о волшебстве довоенного Львова. Дариуш Новацкий в Gazeta Wyborcza (Польша)

 

Несмотря на наличие врагов в влиятельных испанских религиозных орденах и предупреждение о разногласиях, которые могут возникнуть, Эразм опубликовал четвертое издание своего Нового Завета в 1527 году, что привело к серьезному кризису эразмизма в Испании.Три текста в настоящем томе … были написаны в ответ на его критику.
Подробнее

   

Антология современной украинской литературы в английском переводе.

   

Сквозь призму восприятия главных героев The Lost Button исследует вечные понятия, знакомые и дорогие каждому.По мере того, как разворачиваются события, открывается совсем другая сфера эмоций, предлагающая уникальный взгляд на жизнь, любовь и человеческие отношения.

СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПОКРЫТИЙ НЕСОВЕРШЕННЫЙ СОЮЗ, 74 ГОДА

МОСКВА, СЕНТЯБРЬ. 2 — Они собрали, в некотором смысле, на похороны, эти 2000 аппаратчиков и реформаторов и возрожденных реформаторов, чтобы отдать сегодня последний обряд по Советскому Союзу, каким мир знал его 74 года.

Предложение перед Съездом народных депутатов, высшим органом государственной власти Союза Советских Социалистических Республик, заключалось в создании нового правительства, в котором доминируют новые суверенные республики союза, — короче, конец советской системе централизованного господства .

Популярный телекомментатор Татьяна Митькова сказала сегодня вечером: «Советского Союза, каким он был еще вчера, больше нет».

Среди неразберихи и споров о том, какой новый союз возникнет, если вообще появится; среди беспокойства о том, кто будет копать картошку, чтобы предотвратить голод этой зимой, кто будет добывать уголь, кто будет охранять ядерное оружие; среди борьбы за власть, взлетов и падений Михаила Горбачева и Бориса Ельцина — среди всего этого можно было забыть то, что предавалось истории.

Народные депутаты пришли, некоторые с радостью, некоторые с меньшей радостью, чтобы положить конец системе, которая, по мнению многих историков, изменила определение террора, убила миллионы собственных и сломила дух многих выживших.

«Я сам родился в 1927 году и знаю все поколения, жившие при советской власти, — писал в газете «Комсомольская правда» ссыльный русский виолончелист Мстислав Ростропович. «И все они, за исключением, быть может, самого первого — все были поколениями рабов.

Ростропович вспоминал разговор с товарищем по ссылке, скрипачом Давидом Ойстрахом, который описывал свой страх, как он лежал в постели и слушал приближающиеся шаги охранки, не зная, в какую дверь раздастся стук. «нечеловек», — сказал покойный скрипач, — это не страх, а осознание того, что надеешься, что ближнего схватят…

Но теперь, по словам Ростроповича, «жизнь родила новое поколение». Молодой член конгресса из Киргизии сказал после сегодняшнего утреннего заседания, что Советский Союз в той или иной форме продолжит свое существование. «Но это будет новый союз, с новым отношением к жизни — я имею в виду независимость, суверенитет, внимание к нуждам и запросам людей, которые сейчас играют свою законную роль в истории страны», — сказал Нурмухамед. Кенджиев. «Я думаю, что сегодня исторический момент».

Вначале были истинные сторонники «коммунизма в наше время», как гласил лозунг, — миллионы здесь и по всему миру. Были писатели Теодор и Хелен Драйзер, Сидни и Беатрис Уэбб, Большой Билл Хейвуд, американские левые, которые путешествовали сюда, чтобы увидеть будущее, в то время как Запад изо всех сил пытался избежать депрессии.

Московский корреспондент The New York Times в 1920-х и 1930-х годах Уолтер Дюранти был верующим. Он освещал принудительный голод Иосифа Сталина на Украине, во время которого миллионы людей погибли в результате политики принудительной коллективизации, отметив, что «нельзя приготовить омлет, не разбив несколько яиц».

Евгения Гинзбург была верующей до и даже после того, как в ее дверь постучала политическая полиция. Коммунистическая интеллектуалка в Казани, которая считала, что большевики могут дать власть бессильным и исправить несправедливость царской России, она была увезена во время сталинских чисток по неизвестной причине, оставив 2-летнего и 8-летнего детей.

Вполне уместно, что представители, быть может, последней внеочередной сессии Съезда народных депутатов собрались в мраморно-стеклянном зале, который коммунисты некрасиво втиснули за зубчатые кирпичные стены и изящные итальянские дворцы Кремля.

Из этого Кремля было приказано снести старинные храмы, дворцы и узкие мощеные московские улочки, заменив их цементными доходными домами с «чахлыми современными окнами и их бетонными балконами, похожими на щиты над окнами камер», как диссидент — написал Андрей Синявский.

По приказу Кремля было изменено русло рек, уничтожены целые леса, изменен ландшафт «мирными ядерными взрывами», оставившими очаги радиоактивности. Режим осушил одно море, так что когда-то процветающие рыбацкие деревни оказались на берегу ядовитой соленой пустыни. Даже на огромных просторах Сибири практически не осталось незапятнанной реки. Люди стали умирать молодыми.

Во времена Петра Великого иностранные послы отмечали богатство московских базаров, изобиловавших местной рыбой, гусями и дикими ягодами.Теперь можно зайти в казенный магазин — почти безлюдный, неосвещенный, пыльный — и вызвать трепет среди праздных продавщиц в белых халатах, стоящих перед пустыми полками, если не считать сотен баночек меда, ненужного и недоступного.

Движимый сначала гордостью, патриотизмом и рвением, а затем пугающей лязгающей машиной могущественной центральной бюрократии, режим вверг нацию в индустриальную эру. Затем, из-за стагнации и страха перед инициативой, Советский Союз не успевал за темпами, одна невыполненная пятилетка перетекала в другую.

Коммунисты создали новое искусство и новую художественную литературу, в которых человеческие эмоции были слабостью, которую нужно было искоренить. Доктор Живаго был поэтом, который не смог выжить в этом новом мире, и когда его создатель Борис Пастернак получил Нобелевскую премию, он подвергся нападкам со стороны официального союза писателей и был вынужден отказаться от него. А когда вскоре после этого он умер, несколько смельчаков, таких как Синявский и Юлий Даниил, явились нести его гроб. Когда их тоже арестовали, еще несколько смельчаков осмелились присутствовать на их процессах и распространять новости, пока их тоже не схватили.Третьи затем сообщили о своей судьбе, связав слабую цепь несогласных, которые, вопреки всей логике и доказательствам, утверждали, что эта система не будет существовать вечно.

Когда умер Сталин, система не умерла вместе с ним. Никита Хрущев мог казаться Западу неуклюжим, неотесанным, хитрым крестьянином, а Леонид Брежнев — скучным, пьяным аппаратчиком — оба менее опасны, в чем-то даже комичны. Тем не менее пленные остались, и некоторые из них все же умерли в Сибири.

К настоящему времени стало труднее найти истинно верующих, и цинизм взял верх.Мало кто мог не чувствовать себя запятнанным, когда обычные сделки были коррумпированы, когда само выживание детей могло зависеть от ежедневной деградации взяток, сделок, услуг и связей.

Как среди советских, так и среди иностранных экспертов стало общепринятым, что новый советский человек никогда не бунтует, что поколения, съеживаясь перед царями, патриархами и большевиками, лишили людей всякого желания распоряжаться своей судьбой.

Горбачев, придя к власти в 1985 году, пытался укротить чудовище, не убивая его, судорожно продвигая реформы и до конца провозглашая себя ленинцем.Но две недели назад, когда бескомпромиссные коммунистические лидеры, чувствуя себя загнанными в угол, попытались свергнуть Горбачева и вернуться к прошлому, советские люди опровергли эту расхожую мудрость.

Сопротивление молодых москвичей, наряду с собственной половинчатостью заговорщиков и нежеланием военных подыграть, обеспечили провал путча, и старая система начала разваливаться с головокружительной скоростью. Одна за другой республики, давно связанные союзом, объявили о своей независимости. Коммунистическая партия была изгнана из официальной жизни.Статуи Ленина начали рушиться.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.