Что такое левые и правые – Левые — Википедия

Разное

Левые (политика) - это... Что такое Левые (политика)?

У этого термина существуют и другие значения, см. Левые.

В политике левыми традиционно называются многие направления и идеологии, целью которых являются (в частности) социальное равноправие и улучшение жизненных условий для наименее привилегированных слоёв общества. К ним относят социализм, социал-демократию, социальный либерализм, коммунизм, анархизм. Противоположностью являются правые.

В общем случае левые стремятся к установлению равных условий для всех людей, независимо от национальной, этнической, половой и прочей принадлежности — согласно идеалам Великой Французской революции «Свобода, равенство, братство» (фр. liberté, égalité, fraternité).

История

Заседание якобинского клуба (1791)

Термины «правые» и «левые» впервые появились во французском Национальном Собрании времён Великой Французской революции. В нём возникли три направления: справа сидели фельяны — сторонники конституционной монархии; в центре сидели жирондисты — умеренные сторонники республики; слева сидели якобинцы, выступавшие за радикальные преобразования. Таким образом, изначально правыми называли тех, кто желает сохранить существующее положение (консерваторов), а левыми — тех, кто выступал за перемены (радикалов).

До середины XIX века либералы, выступавшие как за политические свободы, так и за свободу предпринимательства, рассматривались как левые. Но затем, с развитием социалистических идей, левыми стали называть прежде всего их сторонников, стремившихся к социальному равенству. К левым относили социал-демократов, анархистов, анархо-синдикалистов.

Когда в первой половине XX века из наиболее радикального крыла социал-демократии выделились коммунистические партии, то их также относили к левым («крайне левым»). Однако левые традиционно выступали за расширение демократии и политических свобод, а коммунисты, пришедшие к власти сначала в России в 1917 г., а затем и в ряде других стран, были противниками буржуазной демократии и политических свобод капиталистического общества (при этом установление диктатуры рабочего класса, по их мнению, позволяет значительно расширить демократию, поскольку она становится демократией большинства народа[1][2]).

Взгляды ряда теоретиков коммунизма, которые признавали прогрессивное значение Октябрьской революции в России, но подвергали критике её развитие, а некоторые даже отвергали социалистический характер большевизма, видя в нём государственный капитализм, стали называть левым коммунизмом. Левая оппозиция в РКП(б) и ВКП(б) в 1920-е годы выступала за внутрипартийную демократию, против «нэпмана, кулака и бюрократа»

Рабочий, разбивающий цепи (символ Коминтерна)

Критика сталинизма на XX съезде КПСС, новый советский курс на экономическое развитие при политике «мирного сосуществования» с капиталистическими странами вызвали недовольство лидера Коммунистической партии Китая Мао Цзэдуна и лидера Албанской партии труда Энвер Ходжа. Политика руководителя КПСС Н. С. Хрущёва была названа ими ревизионистской. Многие коммунистические партии Европы и Латинской Америки вслед за советско-китайским конфликтом раскололись на группы, ориентированные на СССР, и «антиревизионистские» группы, ориентированные на Китай и Албанию. В 1960—1970-е годы маоизм пользовался значительной популярностью среди левой интеллигенции на Западе, но утратил популярность после смерти Мао и появления критических материалов о его политике.

В 1960-х годах в Западной Европе и США появились так называемые «новые левые», противопоставившие себя «старым левым». Они выражали протест против бездуховности «общества потребления», обезличенности массовой культуры, унификации человеческой личности и выступали за «прямую демократию», свободу самовыражения, нонконформизм. Социальной базой «старых левых» был промышленный пролетариат, а также крестьянство. Новые левые считали, в том числе в связи с этим, «старых левых» устаревшими и не имеющими перспектив, по крайней мере относительно стран Первого и Второго мира, в которых пролетариат и крестьянство всё больше утрачивали свои позиции, уступая новым типам работников постиндустриального общества.

В эпоху перестройки в последние годы существования СССР понятия «правизны» и «левизны» нередко употреблялось в смысле, противоположном принятому на Западе. Так, либералов и антикоммунистов часто именовали «левыми», а традиционных ортодоксальных коммунистов — «правыми».[3]

Традиционные критерии определения «левых» и «правых»

Традиционное[4][неавторитетный источник?] направление от левых к правым определяется по отношению к поддержке:

В этом случае принадлежность к левым определяется

[5][нет в источнике] по отношению к:

  • обобществлению общественных по своей сути средств производства;
  • недопустимости эксплуатации;
  • уменьшению или ограничению власти, государственного насилия;
  • увеличению уровня равноправия и свободы личности, по отношению к увеличению степени социального, политического, религиозного, полового, национального и так далее равноправия.

Левые партии в мире

См. также

Примечания

Ссылки

  • Архив политической рекламы. Правые и левые в политике
  • А. Левенчук. Политики: левые, правые и верхние
  • Е. ФИЛИППОВА Правые и левые.вопрос об этикетках
  • Е. ФИЛИППОВА Правые и левые. Близнецы, но не братья
  • Н. Боббио. Правые и левые
  • С.Лебедев. Левые и правые в истории русской политической мысли
  • Кто в Израиле считается левым?
  • М. Воеводин. Правые и левые. А в чем, собственно, разница?
  • Сиринелли Ж.-Ф., Берстайн С., Русселье Н. (Париж) Левая традиция во Франции: прошлое, настоящее, будущее. Интервью Г. Н. Канинской // Французский ежегодник 2009. М., 2009.
  • Михаэль Дорфман Левым нужен свой миф
  • The Political Compass Тест, помогающий соотнести собственные взгляды с политической позицией известных деятелей. (англ.) (исп.)
  • Тест: Каковы ваши политические убеждения?

dic.academic.ru

Правые/Левые - это... Что такое Правые/Левые?

 Правые/Левые

 ♦ Droit/Gauche

   В детстве я как-то спросил отца, что значит для политика быть правым или левым. «Быть правым, – ответил он, – значит мечтать о величии Франции. Быть левым – мечтать о счастье для французов». Не знаю, сам ли он придумал эту формулировку. Он не питал особенной любви к французам, как, впрочем, и к остальному человечеству, и часто повторял, что мы живем на этой земле вовсе не ради того, чтобы быть счастливыми. Поэтому в его устах определение явно звучало как кредо правых сил – тем-то оно ему и нравилось. Однако сторонник левых точно так же мог бы взять его на вооружение, сделав акцент не на первой, а на второй его части, – и этим определение нравится лично мне. «Франция, величие! Все это опасные абстракции, – сказал бы наш левый политик. – Другое дело счастье французов – вот это действительно достойная цель». И все-таки приведенное выше определение не может считаться полным. Мало того – это вообще не определение, поскольку ни величие, ни счастье не могут быть чьей-то принадлежностью.

   Прошло немало времени, и вот уже мои собственные дети начали, в свою очередь, задавать мне тот же вопрос. Я как мог пытался ответить им, стараясь подчеркнуть основополагающие, на мой взгляд, различия. Мне кажется, что нарочитое деление на «белое и черное» в данном случае помогает яснее распознать суть явления, хотя подобная «двоичная» логика, навязываемая нам самим мажоритарным принципом, разумеется, не соответствует ни сложности понятия, ни реальным колебаниям политической позиции существующих сил. Может быть, что одна и та же идея пользуется поддержкой в каждом из противоборствующих лагерей (например, идея федеральной Европы, разделяемая как сегодняшними правыми, так и левыми), а то и перекочевывает из одного лагеря в другой (например, национальная идея, в XIX веке провозглашаемая левыми, в ХХ столетии заметно «поправела»). Но значит ли это, что нам пора отказаться от принципа деления на правых и левых, глубоко укоренившегося в демократической традиции начиная с 1789 года (всем известно, что в его основу лег чисто пространственный фактор: депутаты Учредительной ассамблеи, представлявшие противоборствующие партии, рассаживались справа или слева от председателя собрания) и до сих пор накладывающего столь яркий отпечаток на все политические дебаты демократического общества? Может, этот принцип действительно устарел и его пора заменить чем-нибудь другим? Такие попытки уже предпринимались. В 1948 году Шарль де Голль заявлял, что оппозиция существует не между правыми и левыми, а между теми, кто стоит наверху и имеет возможность обзора, и теми, кто «болтается внизу, барахтаясь в болоте». По-моему, это типично правый подход, как, впрочем, и любой другой, отражающий ту же попытку выхолостить содержательный смысл противопоставления правых и левых, противопоставления, бесспорно, схематичного, но полезного в качестве эффективного инструмента структуризации и прояснения понятия. Найдется ли сегодня хоть один политолог, хоть один политик, способный без него обойтись? Впрочем, Ален еще в 1930 году дал ответ на этот вопрос: «Когда меня спрашивают, имеет ли в наши дни смысл деление партий и отдельных политиков на правых и левых, первая мысль, которая приходит мне в голову, заключается в следующем: человек, задающий этот вопрос, наверняка не принадлежит к левым» (Речь от декабря 1930 года). Лично я на подобные вопросы реагирую точно так же, и это заставляет меня заниматься поиском различий между правыми и левыми, какими бы расплывчатыми и относительными они ни представлялись.

   Первое различие лежит в области социологии. Левые представляют те слои населения, которые в социологии принято называть народными, иначе говоря, наиболее бедных (или наименее богатых) людей, не имеющих никакой (или почти никакой) собственности; тех, кого Маркс именовал пролетариями, а мы сегодня предпочитаем именовать наемными работниками, т. е. людьми, живущими на заработную плату. Правым, которые по необходимости черпают некоторые ресурсы из указанных слоев (что неудивительно, ведь последние представляют собой подавляющее большинство населения) гораздо легче найти общий язык с независимыми индивидуумами, неважно, проживающими в городе или в деревне, но владеющими землей или средствами производства (собственным магазином, мастерской, предприятием и т. д.), с теми, кто заставляет других работать на себя или работает сам, но не на хозяина, а на самого себя. Это дает нам первую линию водораздела, проходящую как бы между двумя народами, или два полюса, на одном из которых сосредоточены неимущие крестьяне и наемные работники, а на другом – буржуа, земельные собственники, руководящие кадры, представители свободных профессий, владельцы промышленных и торговых предприятий, в том числе мелких. Между этими двумя мирами существует бесчисленное множество промежуточных состояний (пресловутые «средние классы») и имеет место беспрестанное перетекание из лагеря в лагерь (перебежчики и сомневающиеся). Граница между ними отнюдь не непроницаема, и чем дальше, тем становится все более подвижной, однако полностью не исчезает. Ни один из обоих лагерей не обладает монополией на выражение интересов конкретного класса, что очевидно (все мы хорошо помним, что Национальный фронт во времена своего зловещего расцвета был на пути к тому, чтобы стать крупнейшей рабочей партией Франции), но тем не менее игнорировать социологический аспект проблемы совершенно невозможно. Даже притом, что правые регулярно перетягивают на свою сторону некоторое количество голосов беднейших слоев населения, им никогда не удавалось, во всяком случае во Франции, по-настоящему глубоко проникнуть в рабочее профсоюзное движение. С другой стороны, за левых голосует не больше 20 % земельных собственников и владельцев предприятий. Как в первом, так и во втором случае мне довольно трудно видеть в этом простое совпадение.

   Второе различие носит скорее исторический характер. Начиная со времен Французской революции левые постоянно выступают за наиболее радикальные перемены и предлагают самые далекоидущие планы. Настоящее никогда их полностью не удовлетворяет, не говоря уже о прошлом, они всегда – за революцию или реформы (разумеется, в революции левизны больше, чем в реформах). Таким образом левые выражают свою приверженность прогрессу. Что касается правых, то, никогда не выступая против прогресса (кто же против прогресса?), они скорее демонстрируют склонность к защите того, что есть, и даже, как свидетельствует история, к реставрации того, что было. Итак, с одной стороны, партия движения, с другой – партия порядка, консерватизма и реакции. Опять-таки, не будем забывать об оттенках и нюансах между той и другой, что особенно характерно для последнего периода (стремление левых к защите достигнутых достижений нередко берет у них верх над реформаторством, так же как стремление правых к либеральным реформам порой превалирует над их консерватизмом). Вместе с тем никакие оттенки и переходы не в силах размыть направление основного вектора. Левые ратуют главным образом за прогресс. Настоящее наводит на них скуку, прошлое их тяготит, они, как поется в «Интернационале», готовы разрушить весь мир «до основания». Правые более консервативны. Прошлое представляется им в первую очередь наследием, которое надлежит сохранить, но никак не тяжким бременем. Настоящее, на их взгляд, вполне приемлемо, и если будущее будет на него походить, то это скорее хорошо, чем плохо. В политике левые видят в первую очередь средство возможных перемен, правые – способ сохранения необходимой преемственности. Различие между левыми и правыми пролегает в их отношении ко времени, что выдает принципиально разное отношение к реальной и воображаемой действительности. Левые демонстрируют явную, порой опасную, склонность к утопии. Правые – склонность к реализму. В левых больше идеализма, в правых – озабоченности практической пользой. Это не мешает стороннику левых сил проявлять здравомыслие, а представителю правых иметь возвышенные идеалы. Но и тому и другому будет очень и очень нелегко убедить в своей правоте соратников по лагерю.

   Третье различие имеет непосредственное отношение к политике. Левые провозглашают себя выразителями народных интересов и представителями народных институтов (партий, профсоюзов, ассоциаций), главным из которых является парламент. Правые, не высказывая открыто презрения к народу, все же более привержены понятию Нации с большой буквы, Отчизне, культу родной земли или главы государства. Левых можно считать выразителями идеи республики, правых – выразителями национальной идеи. Левые легко впадают в демагогию, правые – в национализм, ксенофобию или авторитаризм. Ни тем ни другим это не мешает на практике выступать с отчетливо демократических позиций, а порой – склоняться к тоталитаризму. Однако у каждого из движений свои мечты, и каждое из них преследуют свои бесы.

   Четвертое различие лежит в сфере экономики. Левые отрицают капитализм и мирятся с ним лишь потому, что вынуждены делать это. Они больше доверяют государству, нежели рынку. Национализацию они встречают с восторгом, приватизацию – с сожалением. С правыми дело обстоит прямо противоположным образом (во всяком случае, в наши дни): они делают ставку не на государство, а на рынок и именно по этой причине приветствуют капитализм. Они соглашаются на национализацию лишь под сильным давлением и при первой возможности стремятся к приватизации. Опять-таки, это не мешает человеку левых взглядов быть либералом, даже в вопросах экономики (например, таким был Ален), а человеку правых убеждений – быть государственником и ратовать за усиление государственного сектора в экономике (таким был де Голль). Но в общем и целом это различие, затрагивающее основополагающие принципы, остается незыблемым. Сильное государство располагается слева, рынок – справа. Планирование экономики – слева, конкуренция и свободное соревнование – справа.

   Нетрудно заметить, что на протяжении последнего времени в области экономики правые одержали убедительную победу над левыми, во всяком случае теоретически. Правительство Жоспена приватизировало больше предприятий, чем правительства Жюппе и Балладюра (при этом, надо отдать ему должное, оно гораздо меньше бахвалилось своими успехами), и сегодня лишь ультралевые еще осмеливаются выступить с предложением национализации какого бы то ни было предприятия. В этих обстоятельствах приходится только удивляться, что в сфере политики левым удается вполне успешно противостоять правым, а по многим вопросам даже брать верх. Здесь надо сказать, что на руку левым играет сама социология (среди населения все больше становится тех, кто живет на зарплату, и все меньше тех, кто имеет независимые источники существования). Завоевания левых обеспечили им солидный «капитал симпатий» со стороны широких масс населения. Свобода ассоциаций, налог на прибыль, оплачиваемые отпуска – все это «изобретения» левых, оспаривать которые сегодня уже никому не приходит в голову. Еще одно новшество – налог на состояние – также появилось благодаря усилиям левых; правые, со своей стороны, предприняли попытку его отменить, а когда она провалилась, им не оставалось ничего другого, кроме как кусать с досады пальцы. Сегодня уже не найдется ни одного предпринимателя, который осмелился бы покуситься на 35-часовую рабочую неделю. Левые и в самом деле многого добились, и их поражение в теории (нуждающееся в осмыслении: левые убеждения, как справедливо отметил Колюш (***), не освобождают от необходимости быть умным) компенсируется своего рода моральной или духовной победой над правыми. Мне хотелось бы написать, что все наши сегодняшние ценности имеют левую природу, поскольку зиждутся на независимости от богатства, рынка, национальных интересов и презирают границы и традиции, склоняясь перед человечностью и прогрессом. Но это, конечно, было бы преувеличением. Тем не менее многие люди, особенно среди интеллектуалов, остаются левыми и делают это прежде всего из нравственных побуждений. Принадлежность к правым объясняется скорее корыстью или экономическими интересами. «С чего вы взяли, что обладаете монополией на человеческие чувства!» – воскликнул во время одного из нашумевших дебатов некий политик правого толка, обращаясь к оппоненту-социалисту. Сам факт того, что он заговорил о чувствах, свидетельствует о многом. Ни один деятель левого движения никогда не стал бы апеллировать к этому аргументу, настолько «левый» характер человеческих чувств, в том числе проявляемых в политике, всем без исключения представляется очевидным, само собою разумеющимся. Отсюда странная асимметрия, наблюдаемая в политической полемике, во всяком случае во Франции. Вы ни за что не найдете, как ни трудитесь, ни одного левого политика, который будет отрицать свою левизну или ставить под сомнение справедливость деления на левых и правых. И наоборот, несть числа правым, с пеной у рта убеждающим нас, что это деление давно утратило смысл, а Франция, как недавно заявил один из них, нуждается в центристском руководстве. Все дело в том, что принадлежность к левым воспринимается как добродетель: левые обычно пользуются репутацией благородной, сострадательной к людям, бескорыстной партии. Принадлежность к правым, не дотягивая до порока, тем не менее расценивается как что-то низменное: правые по умолчанию эгоистичны, бессердечны к слабым, обуяны жаждой наживы и т. д. С политической точки зрения это, конечно, звучит наивно, однако нельзя отрицать, что подобная асимметрия существует. О своей левизне человек заявляет с гордостью. В «правизне» он признается.

   Все вышесказанное подводит нас к последним из различий, на которых я хотел бы остановиться. Они носят скорее философский, психологический или культурный характер, сталкивая не столько социальные силы, сколько менталитеты, и проявляясь не столько в программах, сколько в поведении, не столько в планах действий, сколько в ценностях. В арсенале левых такие идеалы, как равенство, свобода нравов, светский характер общества, защита слабых, даже если они в чем-то провинились, интернационализм, право на свободное время и отдых (оплачиваемые отпуска, минимальный пенсионный возраст в 60 лет, 35-часовая рабочая неделя), сострадание к ближнему и солидарность. Козыри правых – личный успех, свобода предпринимательства, религиозность, иерархия, безопасность, любовь к Родине и семье, трудолюбие, настойчивость, соревновательность и чувство ответственности. А как со справедливостью? Борцами за справедливость объявляют себя и те и другие, однако концепция справедливости у тех и других диаметрально противоположна. С точки зрения левых, справедливость это прежде всего равенство; они мечтают, чтобы люди были равны не только юридически, но и фактически. Поэтому левые так легко склоняются к уравниловке. Их кредо – каждому по потребностям. Если человеку повезло родиться умнее других, получить лучшее образование, иметь более интересную или более престижную работу, с какой стати, спрашивается, он должен претендовать еще и на большее материальное благополучие? Впрочем, практически во всех странах этой позиции сегодня придерживаются только крайне левые. Остальные мирятся с существующим положением вещей, хотя это дается им с трудом. Любое неравенство в глазах левого деятеля предстает подозрительным или предосудительным, он терпит его в силу невозможности вмешаться, будь его воля – от неравенства не осталось бы и следа. По мнению правых, справедливость базируется на наказании и награде. Равенство прав необходимо, но оно не в состоянии ликвидировать неравенство талантов или личных достижений. Почему бы наиболее способным или наиболее трудолюбивым и не быть богаче остальных? Почему бы им не сколотить состояние? И почему их дети не должны иметь права воспользоваться тем, что накопили родители? С точки зрения правых, справедливость заключается не столько в равенстве, сколько в пропорции. Поэтому правые так горячо поддерживают элитарность и принцип отбора. Их кредо – каждому по заслугам. Следует ли защищать слабых? Пожалуй, но не в такой степени, чтобы поощрять слабость и, напротив, лишать стимула самых предприимчивых, самых талантливых и самых богатых.

   Все это – лишь тенденции, которые могут уживаться не только в одном и том же человеке, но и в одном и том же течении мысли (например, евангельская притча о богатом юноше отражает левое мировоззрение, а притча о талантах – правое мировоззрение). Вместе с тем эти тенденции представляются мне достаточно четкими, чтобы каждый мог в них определиться. К подобной поляризации подталкивает сама потребность демократии у большинства, и вместо того, чтобы делать вид, будто ее не существует, гораздо разумнее принять ее как данность. Это, разумеется, не означает, что та или иная партия, тот или иной политический деятель, причисляющий себя к левым или правым, обязан разделять все без исключения взгляды, характерные для одного из движений. Каждый из нас выбирает собственный путь между этими двумя полюсами, занимает собственную позицию, принимает те или иные компромиссы, устанавливает свой баланс сил. Можно исповедовать левые убеждения, оставаясь сторонником крепкой семьи, безопасности и трудолюбия. Можно придерживаться правых взглядов, отнюдь не отвергая необходимости реформ и защищая светский характер общества. Правые и левые, повторим, являют собой два полюса, но жизнь протекает не только на полюсах. Они существуют в виде двух тенденций, но следование одной вовсе не исключает влияния другой. Что лучше – с одинаковой ловкостью владеть обеими руками или быть одноруким инвалидом? Ответ очевиден.

   И наконец, последнее. Защищая левые или правые взгляды, необходимо делать это с умом. И это-то и есть самое трудное. Но и самое важное. Ум не является принадлежностью какого-то одного из двух лагерей. Вот почему нам нужны оба – со всеми разделяющими их различиями.

   ***

   Колюш (1944–1986) – настоящее имя Мишель Колючи; французский комедийный актер. С 1973 г. вел телешоу «Прощай, мюзик-холл».

Философский словарь — М.: Палимпсест, Издательство «Этерна». Андре Конт-Спонвиль. 2012.

philosophy_sponville.academic.ru

Правые и левые - фундаментальные различия

WotanJugend представляет перевод лекции магистра философии, преподавателя кафедры философии и педагогики Эдуарда Юрченко, в которой тот раз и навсегда формулирует фундаментальные различия между правыми и левыми политическими течениями, расставляя все точки над i в этом вопросе, порой вызывающем путаницу в идеологически безграмотных кругах. Лекция была записана в "Львовском Лектории" на украинском языке, перевод на русский согласован и одобрен автором. Итак:

 

 

В принципе, я попробую достаточно кратко очертить основные моменты. Чтобы не занимать ваше внимание, я, как университетский преподаватель, знаю, что когда слишком большое время тратиться на подачу информации, она начинает хуже усваиваться, и именно поэтому я надеюсь ограничиться буквально 40-50 минутами.

 

Давайте начинать.

 

Собственно, сегодняшняя тема очень интересна и для современной Украины очень актуальная по той причине, что уже достаточное время есть попытки неким образом, скажем так, гибридизировать левую идею и идею националистическую в украинском контексте.

 

Один из самых скандальных, так сказать, вариантов этого организация "Автономный Опiр" (украинский аналог почившей в небытие российской «Больницы», прим. ред). Дело в том, что, на самом деле, несмотря на то, что это сейчас приводило к дискуссии и к оспариванию, многие не совсем ориентируются в базовых моментах этого противоречия и вот какое именно соотношение может быть более или менее враждебное между националистической идеологией и левой.

 

Для начала, давайте подымем вопрос, что такое правое и левое. На самом деле существует несколько определений, и самое смешное, что даже среди людей, которые позиционируют себя правыми или левыми и будто бы принимают участие не только в политической, но и идеологической деятельности, существует несколько определений понятий. 

 

Например, сейчас очень таким модным среди некоторых политических сил есть такое определение, что правые – это поклонники капиталистической экономики и невмешательства державы в экономические процессы, а левые – наоборот. Существует ещё более простая идея, когда понятие правое ассоциируется конкретно с национальным, а понятие «левое» с интернациональным. Я хочу сказать, что оба определения не совсем лишёны содержания. Но на самом деле принципиально они не являются верными. Почему? Потому что понятие правое и левое на самом деле намного глубже, и разговор идёт о восприятии общества, нации, мира, которые вокруг нас.

 

В принципе, эти два понятия мы можем очень чётко исторически определить: они происходят от политического противостояния времён Французской революции, потому что во время разных политических событий поклонники

www.wotanjugend.info

Откуда пошли "правые" и "левые" в политике?

Как известно, деление политических сил на левых и правых возникло 200 лет тому назад во время Великой Французской революции. Расхождения между левыми и правыми заключаются в их отношении к основному лозунгу революции — «Свобода, Равенство, Братство!». Левые делают упор на равенстве, даже если во имя его придется ограничить свободу. В силу этого к левым относятся все без исключения социалистические и коммунистические партии, ставящие перед собой стратегическую цель в виде бесклассового общества полного социального равенства.

Правые же считают, что равенство неравными от природы людьми от природы вообще не достижимо и главную свою задачу видят таких общественных условий, когда естественные социальные различия будут смягчаться в результате сотрудничества классов при посредничестве государства. Надо сразу сказать, что делая упор на понятии «свобода», правые вовсе не исповедуют безграничный индивидуализм. Напротив, они считают, что человек имеет ценность и может быть свободен лишь как часть общества и гражданин государства.

Трактовка понятия «братство» у левых и правых различна. Левые, считая, что все люди братья, являются интернационалистами и нередко любят все человечество, а вот до собственного народа у них порой руки не доходят. Правые же, считая, что хотя все люди братья. но есть братья старшие и младшие, исходят из того, что не только отдельные индивиды не равны друг другу, но и между нациями и государствами также существует неравенство.

В истории России сложилось так, что взаимоотношения между левыми и правыми носили характер войны на уничтожение, причем каждая из сторон имела свою правду.

Правые доминировали в России весь XIX в. Поскольку самодержавие достаточно успешно действовало в национальных интересах страны, свою задачу правые видели в защите истинно русских охранительных начал. Понятно, что они не создавали свою партию, а действовали как практические политики, литераторы, или публицисты. Следует заметить, что они не были официозными пропагандистами правительственного курса и нередко могли вступать в конфликты с личными вкусами монарха или его окружения. Но в целом вплоть до 1905 г. в России правые и не собирались создавать массовую политическую партию по причине ее ненужности. Зато когда разразилась первая русская революция, возникло черносотенное движение. Трагедия Черной Сотни заключалась в том, что при миллионах сочувствующих и сотнях тысяч активистов, это движение было одновременно проправительственным и оппозиционным. Черносотенцам приходилось выступать не только против революционных партий, но и против придворных антинациональных клик, окруживших слабовольного Николая Второго и также ведших Россию к пропасти. Положение Черной Сотни в 1905-17 г. можно уподобить положению честных коммунистов в 1989-1991 г., которые были вынуждены выступать как против демократов, так и против собственного генсека. В 1917 г. правые потерпели сокрушительное поражение и сошли со сцены на 7 десятилетий.

Русские правые прошлого были весьма деятельными государственными мужами, создававшими и укреплявшими державу, не отягощая себя излишним теоризированием. Однако, они очень часто игнорировали социальные проблемы, считая их слишком мелкими вопросами в сравнении с великими национальными задачами. И в результате левые, провозгласившие своей целью борьбу за социальную справедливость, сумели приобрести массовую базу.

Русские левые от декабристов до большевиков целое столетие боролись против государства за интересы угнетенных масс. Нельзя ставить под сомнение искреннее стремление большинства революционеров добиться улучшения жизни народа, их абсолютную честность в личной жизни, героизм и подвижничество. В Российской империи к началу XX в. накопилось много проблем, противоречий и несправедливостей, что и привело к взрыву революции.

Судьба левых в России может служить иллюстрацией к известному выражению Данте о том, что «благими намерениями вымощена дорога в ад». Заботясь об интересах трудящихся, левые игнорировали национальные интересы России, чем попытались воспользоваться антирусские силы, оседлавшие было революционное движение. Большевики старались действовать в интересах рабочего класса, как они это понимали. Но не может быть освобожденным рабочий класс, если он искусственно оторван от нации. Чисто классовый подход в ущерб национальному нанес самому рабочему классу больше вреда, чем капиталистическая эксплуатация.

В дальнейшем правящая компартия при Сталине занялась защитой государственных интересов. Но многие характерные черты левых (гиперинтернационализм, идеологизированность внутренней и внешней политики и т.п.) сохранились вплоть до конца советского периода русской истории.

Политические силы, пришедшие в России к власти в 1991 г., нельзя отнести ни к правым, ни к левым, учитывая отсутствие у них какой-либо идеологии.

О настоящих российских правых и левых можно говорить только относительно партий и организаций оппозиции, соответственно ее национально-патриотического и коммунистического крыльев. Но ведь уже с 1991 г. и правая, и левая оппозиция пытались объединиться. Хотя возникающие объединенные блоки (Русское Собрание, Русский Национальный Собор, Фронт Национального Спасения, Народно-Патриотический Союз) обычно были недолговечны, сам факт их периодического возникновения весьма показателен.

Мысль о том, что правые и левые представляют собой единое целое, давно распространена среди рядового актива оппозиционных партий. Эта мысль не нашла еще теоретического обоснования, но в практической своей деятельности коммунисты и патриоты уже давно действуют сообща на местном уровне. Пока атаманы ссорятся, а теоретики обвиняют друг друга в измене принципам, простые активисты быстро находят общий язык и общих кандидатов. Можно даже предположить, что в обозримом будущем вероятно слияние наиболее общих черт идеологии нынешней оппозиции в нечто цельное.

Вероятно в XXI в. в России будет доминировать идеология, представляющая синтез воззрений современных правых и левых, а сами эти понятия станут лишь достоянием истории точно так же, как для современных итальянцев гвельфы и гибеллины.

www.bolshoyvopros.ru

ЛЕВЫЙ И ПРАВЫЙ - это... Что такое ЛЕВЫЙ И ПРАВЫЙ?

ЛЕВЫЙ И ПРАВЫЙ

одно из главных мифологических противопоставлений в древних мифологиях (особенно в дуалистических мифах и близнечных мифах). Для большинства мифологий характерно использование признака «левый» в значении отрицательного (ср. многие славянские поверья, отражённые и в русских приметах типа «плюнь через левое плечо»), связанного с неправотой (и загробным наказанием), «правый» - в значении положительного. Различие левого и правого, известное уже в древнеегипетских священных текстах, продолжается вплоть до библейской традиции и её отражений в новое время. Вместе с тем в большинстве культурных традиций, начиная с верхнего палеолита, левая рука выступает в качестве женского символа. Обрядовое соотнесение мужчины с правой стороной, а женщины - с левой подтверждается археологическими данными. Женщина-богиня (напр., Исида} связывалась с культом левой руки. В Индии в упанишадах с правым глазом соотносился бог Индра, с левым - его супруга. Жилище уже в древности делилось на левую - женскую (ср. зулусский титул первой жены «дом левой руки») и правую - мужскую части. В трансформированном виде то же деление отражено в литовской сказке (семи мальчикам в возрасте от семи до четырнадцати лет, проходящим посвящение в лесном доме, запрещено смотреть в правую дверь). На Шри-Ланке при магическом разрезании лимонов как ритуальных символов отделяются правая (мужская, чистая) и левая (женская, нечистая) стороны.
Для многих мифологических и ритуальных систем характерна инверсия (переворачивание) отношений между левым и правым, благодаря чему «левое» становится признаком главного мифологического существа. В мифологии североамериканского индейского племени зуньи два Возлюбленных близнеца - благодетели человечества различаются как левый, умудрённый и умеренный, и правый, импульсивный, склонный к действцю. В мифологии индейского племени керес левая сторона оказывается главной. У африканского племени меру священной считается левая рука шамана (мугве), которая должна оставаться невидимой. Ряд героев в австралийской мифологии, а также Училоби-Уицилопочтли в ацтекской и др. часто отличаются леворукостью. В северо-восточной Африке обнаружен целый культурный ареал, где положительное значение придаётся левой, а не правой руке. Запреты использовать левую руку для обычных действий, связанные с направленным воспитанием праворукости во всех обществах (в частности, обязательное предписание держать оружие в правой руке), могли иметь своим следствием выделение левой руки как священной. Вместе с тем мифологический мир нередко представляется как зеркальный по отношению к обычному; поэтому леворукость мифологических героев подчёркивает их необычность и служит символом иного мира. В символике наскальной живописи знак левой руки статистически преобладает над правым. В Большой галерее верхнепалеолитических пещер Ласко (Франция) головы животных в левой группе окрашены в красный цвет, а в правой группе - в чёрный (тем самым уже проявляется связь между противопоставлениями левый - правый, чёрный - красный, характерная и для позднейшей символики шаманских изображений, например в искусстве сибирских народов, где слева изображается нижний, справа - верхний мир). В Европе в средние века во время мистерий слева изображался ад, справа - рай.
Различие левой и правой руки, имеющее несомненную биологическую основу и существенное для практической деятельности каждого человека, а также связанное с ним различение «левых» (чаще всего неблагоприятных или необычных) и «правых» явлений воспроизводится как в мифологических системах, так и позднее - вплоть до средневековой алхимии и медицины и их продолжений в новое время.
Лит.: Иванов В. В„ Об одном типе архаичных знаков искусства и пиктографии, в сб.: Ранние формы искусства, М.. 1972; Âeidelman Т. О., Right and left hand among the Kaguru: a note on symbolic classification, «Africa», 1961, v. 31, №3; Beck Вrend a E. F., Peasant society in Konku: a study of right and left subcastes in South India, Vancouver, [1972]; Cuillandre J., La droite et la gauche dans les poems homériques..., P., 1943; Garnet J., L'age du fer en Chine, «L'homme», 1961, t. I, №1; Granet М., La droite et la gauche en Chine, в его кн.: Études sociologiques sur la Chine, P., 1953; Hertz R., La prééminence de la Main droite, в его кн.: Melanges de sociologie religieuse et folklore, P., 1928; Но cart A. M„ Kings and councillors, [2 ed.], Chi., [1970]; Leveque P., Vidal-Naquet P., Epamlnondas pythagoricien ou le problème tactique de la droite et de la gauche, «Historia», 1960, Bd 9, H. 3; Lloyd G. E. R., Right and left in Greek philosophy, «Journal of Hellenic Studies», 1962, v. 82; Morenz S., Rechts und links im Totengericht, «Zeitschrift für ägyptische Sprache und Altertumskunde», 1968, Bd 82, H. 2; Needham R., The left hand of Mugwe: an analytical note on the structure of Meru symbolism, «Africa», 1960, v. 30 , № 1; Negerin J. von, Die Begriffe «rechts» und «links» in der indischen Mantik, «Zeitschrift fur Indologie und Iranistik., 1928, Bd 6, H. 1; Right and left. Essays on dual symbolic classification, Chi., 1973; Sethe K., Die ägyptischen Ausdrücke für rechts und links und die Hieroglyphenzeichen für Westen und Osten, в сб.: Nachrichten von der Königlichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Göttingen, В., 1922; Wieschhotf H., Concept of right and left in African cultures, «Journal of the American Oriental Society», 1938, v. 68, № 1; Zimmeãmann F„ Géométrie sociale traditionnelle Castes de main droite et castes de main gauche en Inde de Sud, «Annales. Economies, Sociétés. Civilisations», 1974, année 29. № 6.
Я. В. Иванов.

(Источник: «Мифы народов мира».)

.

dic.academic.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *