Барридж джон: Goalkeeping coach John Burridge wants to see an Indian in English Premiership

Разное

Содержание

Самый грустный клоун — football.ua

Football.ua рассказывает о самом возрастном игроке в истории АПЛ.

Джанет Барридж время от времени заглядывала в спальню своего мужа. Это продолжалось четыре дня – Джон практически не выходил из комнаты, не брился и грубо отвечал на предложения выпить чая и покушать. Все это могло закончиться трагедией, и Джанет решила посоветоваться с Кевином Киганом, хорошим другом ее супруга. Киган убедил – выход может быть только один, а потому уже через несколько часов в спальню к Барриджу ворвались три «амбала», утихомирив Джона с помощью укола. Через какое-то время бывший вратарь проснулся в реабилитационной клинике.

Его сознание поглотил туман, за которым он не видел действительно важных вещей в своей жизни – Джон Барридж не думал о жене и детях, которым он был нужен гораздо больше, чем болельщикам любой из своих 29-ти команд. Все, в чем он нуждался в эти дни – атмосфера субботнего матча, которой он лишился, повесив вратарские перчатки на гвоздь в 46 лет. Раньше он не имел никакого представления о футболе и его значимости в своей жизни, и если бы в те четыре дня у него под рукой был пистолет, история великого эксцентрика Джона Барриджа навсегда изменила бы свою жанровую принадлежность, а избитая фраза о «грустном клоуне» звучала бы по-настоящему грустно.

Но ему помогли. Сначала таблетки, подарившие иллюзию успокоения, а затем терапия. «Здравствуйте, меня зовут Джон Барридж, и я не могу жить без футбола», — произносил он, ощущая себя самым несчастным человеком на свете. Только следующей за ним шла женщина, не способная вернуться к нормальной жизни после гибели детей и мужа. Эта ужасная история подействовала лучше любых медикаментов. После этого Джон Барридж не имел никакого права жалеть себя – здорового мужика, у которого есть семья, состояние, а также опыт тридцати лет профессиональной карьеры футболиста.

Самоубийство – самое нелогичное завершение жизни, начавшейся в маленькой деревне Кумбриан в десяти километрах от Уоркингтона. «Мы жили словно в ХVIII веке», — вспоминает Барридж. В доме родителей не было ни отопления, ни плиты, а мытье почиталось особым обрядом, повторявшимся каждые две недели. Причем ни о каком душе или ванной комнате семья Барриджей мечтать не могла: натирали друг другу спины с помощью щетки, особенно тщательно отдирая грязь с отца семейства, работавшего шахтером. Барридж-старший любил две вещи – выпивку и регби, а об увлечении своего сына футболом рассуждал без лишних изяществ: «П…….я игра». В привычку мужской части семьи не входило пользование туалетом, находившемся на улице, посему Джон очень скоро перенял манеру отца ходить в туалет на задний двор – прямо из окна. В их доме не было часто воспеваемой в таких случаях атмосферы любви и единения: отец нередко избивал мать, которая не могла убежать от такой жизни – это была безысходность, от которой на протяжении всей своей карьеры пытался спрятаться Барридж, лихорадочно меняв клубы после ссор с менеджерами.

О «заднем дворе» в доме Барриджей вскоре узнали в среде английских тренеров, некоторые из которых предпринимали неудачные попытки подписать шестнадцатилетнего вратаря. Первым стал менеджер Стока Тони Уоддингтон, проделавший огромный путь к деревне парня на своем личном автомобиле. Тони явно хотел иметь представительный вид и нацепил новенький костюм, не подозревая, что ему придется пробираться к входу через грязный участок, на который только-только помочился глава семьи Джим. «Сколько ты ему будешь платить? Пять фунтов в неделю плюс проживание? Fuck оff!», — отвечал отец каждому, кто хотел подписать его сына, прежде чем согласился отпустить того в близлежащий Уоркингтон. «Представьте, если бы туда приехал Роберто Манчини?!» — смеется теперь Барридж.

К своей чести, отец Джона отказывался брать бесплатные билеты на матчи из рук новоиспеченного вратаря, тратя свои собственные деньги и неистово поддерживая сына на трибунах местного стадиона. Впрочем, с неистовостью Барридж-старший порой перегибал. Джону здорово доставалось в первых матчах: в одной игре соперник преднамеренно сломал ему нос, а уже в следующей пострадало ребро. Когда сыну в очередной раз досталось на глазах у Джима, тот выскочил на поле с пинтой пива и запустил ею точно в сторону агрессора. Полиция увела Барриджа-старшего, но после того случая любой несколько раз подумал бы прежде, чем решиться на грубость в противостоянии с вратарем Уоркингтона.

Не стоит полагать, что Джон Барридж, вскоре получивший прозвище «Баджи», прятался за спиной своего папы. Нрав у парня был еще тот – Баджи с радостью провоцировал соперников, дрался и получал удары. Больше прочего он гордится своей стычкой с известным в 1970-е менеджером Бобом Стокоу, с которым работал в Блэкпуле и которому противостоял после ухода Боба в Сандерленд. Стокоу имел славу «крутого парня», любившего распустить руки, выбирая при этом для «спаррингов» таких же «крепких орешков». «Черт возьми, Стокоу напал на меня, когда мне было 19!» — хвалится Барридж. В тот день голкипер Блэкпула спас свою команду, отразив пенальти от одного из игроков Сандерленда, и после матча менеджер Котов догнал Баджи в туннеле и внезапно влепил тому по лицу. Ответ последовал незамедлительно, но именно этого и хотел Боб, надававший юному Джону.

Боб Стокоу, Рон Сондерс, Джордж Грэм («дрался я с этим ленивым ублюдком») – список менеджеров, с которыми имел проблемы Барридж, вскоре начавший менять клубы, как вратарские перчатки. Хотя одна история здесь стоит особняком – случай с Артуром Коксом, тренировавшем Барриджа в Дерби Каунти и Ньюкасле. Кокс очень не хотел, чтобы Барридж уходил в Шеффилд Юнайтед, потому запер голкипера в офисе и пошел за чайным заварником. Джон вышел из ситуации и полез на улицу через окно. Кокс догонял его мотоцикл на проезжей части, бросая вслед Барриджу тот самый заварник.

«Я был сумасшедшим? Я дрался со всеми этими менеджерами, потому что был прав. Я был революционером! Я открыл «дело Босмана» до Жана-Марка Босмана!» Барридж был не просто чудаком – он был новатором в вопросах физической подготовки к матчам, пусть и некоторые его новаторства отдавали абсурдностью. Трибуны смеялись, наблюдая за тем, как вратарь изображает дивные стойки перед началом встречи, разминая свои мышцы – но они не видели и половины того, что происходило за пределами поля!

Барридж тренировался исключительно в огромной куртке с кучей карманов, в которые напихивал песок – для веса. Вместе с одеждой он весил «чертову тонну», будучи убежденным, что при такой подготовке во время игры он будет «порхать, словно бабочка». Не менее своеобразно он проводил подготовки к матчам и пятничным вечером, в доме у своего партнера по Астон Вилле Энди Грея. У Грэя в квартире стояло несколько диванов, «смотрящих друг на друга». Во время просмотра фильма Барридж брал перчатки, усаживался на софе и вылавливал фрукты, бросаемые партнером по команде.

Безусловно, Барриджу обязаны многие вратари. Сам Джон твердо убежден, что именно он ввел в моду использованием перчаток, которые сам увидел у Зеппа Майера. Барридж отправился в гости к немцу, достал себе несколько пар, а затем выслушивал просьбы Питера Шилтона и Пэта Дженнингса, упрашивавших коллегу достать и им по паре.

Помимо этого, Баджи был настоящим режимщиком. «Уходил после двух пинт пива», — подшучивают бывшие партнеры. Но дело не только в алкоголе, но и в правильном питании, позволившем ему играть в футбол до 46-ти лет. Барридж редко питался с командой, достав индивидуальную африканскую диету у какого-то вождя. Сам он смеялся над «дикими» партнерами: «Помню, как-то перед игрой Глин Джеймс сидел на радиаторе. Я спросил, что он делает, на что последовал ответ: «Разогреваю свои колени».

Барридж обладал особым талантом эмоционально настраивать своих партнеров. Великим успехом его методы пользовались в Шотландии, куда он заглянул в сорокалетнем возрасте, подписавшись на игру в столичном Хиберниане. В тяжелые для команды времена именно он, а не менеджер Алекс Миллер (с которым он, разумеется, тоже дрался) находил слова для мотивации партнером. «Алекс, что за речи? Это же сраный Сент-Миррен!» — прервал он тревожный монолог наставника перед очередной игрой чемпионата. Победу над властвовавшими тогда в Шотландии Рейнджерс он обеспечил чуть ли не в одиночку, еще перед выходом на поле сцепившись с форвардом Джерс Марком Хэйтли и без всякого страха высмеяв «дерьмовые выступления» в Сандерленде легендарного Алли Маккойста. Подобное неуважение к грозным соперникам особенно завело на игру футболистов Хиберниана, выдавших один из лучших матчей сезона.

Джон Барридж болел футболом. На одном из первых свиданий со своей будущей женой он приготовил уникальный сюрприз – попросил Питера Шилтона постоять вместе с девушкой за его воротами во время поединка вратаря национальной сборной, вынесенного на будний день. Джанет снова начала предвкушать романтический вечер, когда после перерыва ее кавалер произнес столь долгожданные: «Ладно, пойдем». Удивительно, как она все-таки вышла за него замуж – пошли они тогда за другие ворота, куда после перерыва перебрался Шилтон.

В последние годы своей затянувшейся карьеры Джон Барридж стал настоящим «фрилансером», бегавшим по нескольким арендам в год. На 44-м году жизни он сыграл в Премьер-лиге за Манчестер Сити, и до сих пор остается самым возрастным игроков в истории АПЛ. Завершал он в клубе Блайт Спартанс на должности играющего тренера, но когда окончательно завязал с профессиональной карьерой, впал в глубокую депрессию.

Пройдя курс лечения, Барридж был вынужден уехать подальше из Британии, напоминавшей ему о невозможности выходить на поле каждую субботу, чтобы демонстрировать публике все новые и новые изобретения – имей они какую-то практическую цель или выступай в роли дурацкой забавы, как его знаменитое решение взобраться на перекладину ворот. К счастью, с предложением вышел его бывший менеджер (Шеффилд Юнайтед) Иан Портерфилд, пригласивший Барриджа на должность тренера вратарей сборной Омана. Десять лет проработав в этом качестве и открыв талант Али Аль-Хабси, совсем недавно Баджи был уволен и снова впал в депрессию. Возвращаться на Туманный Альбион он боится, а потому легким утешением ему слушит роль эксперта на арабском телевидении, где с особой остротой и язвительностью рассказывает о молодых футболистах и изменившейся игре.

«Я хочу умереть прямо на футбольном поле – пусть это будет сердечный приступ или кровоизлияние в мозг», — то ли шутит, то ли вполне всерьез рассказывает Баджи. Скоро легенде, начавшей свою карьеру во времена Шенкли и Риви и завершившей в годы расцвета Премьер-лиги, стукнет шестьдесят, и главным рецептом своего профессионального долголетия и все так же великолепной физической формы Джон Барридж видит безграничную, сумасшедшую любовь к футболу. «Мне неинтересен гольф или что-либо еще. Мне вообще неинтересно ничего, кроме футбола!» — неоднократно заявлял он. Именно поэтому Джона Барриджа любили фаны каждого английского клуба. Впрочем, есть у этих фанов и другая причина – наверняка ведь Баджи играл за их команду…

Иван Громиков, специально для Бей-беги

определение «JBMA»: Джон Барридж Военный антиквариат


Что означает JBMA? JBMA означает Джон Барридж Военный антиквариат. Если вы посещаете нашу неанглоязычную версию и хотите увидеть английскую версию Джон Барридж Военный антиквариат, пожалуйста, прокрутите вниз, и вы увидите значение Джон Барридж Военный антиквариат на английском языке. Имейте в виду, что аббревиатива JBMA широко используется в таких отраслях, как банковское дело, вычислительная техника, образование, финансы, правительство и здравоохранение. В дополнение к JBMA, Джон Барридж Военный антиквариат может быть коротким для других сокращений.

JBMA = Джон Барридж Военный антиквариат

Ищете общее определение JBMA? JBMA означает Джон Барридж Военный антиквариат. Мы с гордостью перечисляем аббревиатуру JBMA в самую большую базу данных сокращений и сокращений. Следующее изображение показывает одно из определений JBMA на английском языке: Джон Барридж Военный антиквариат. Вы можете скачать файл изображения для печати или отправить его друзьям по электронной почте, Facebook, Twitter или TikTok.

Значения JBMA на английском языке

Как уже упоминалось выше, JBMA используется в качестве аббревиатуры в текстовых сообщениях для представления Джон Барридж Военный антиквариат. Эта страница все о аббревиатуре JBMA и его значения, как Джон Барридж Военный антиквариат. Пожалуйста, обратите внимание, что Джон Барридж Военный антиквариат не является единственным смыслом JBMA. Там может быть более чем одно определение JBMA, так что проверить его на наш словарь для всех значений JBMA один за одним.

Определение в английском языке: John Burridge Military Antiques

Другие значения JBMA

Кроме Джон Барридж Военный антиквариат, JBMA имеет другие значения. Они перечислены слева ниже. Пожалуйста, прокрутите вниз и нажмите, чтобы увидеть каждый из них. Для всех значений JBMA, пожалуйста, нажмите кнопку «Больше». Если вы посещаете нашу английскую версию и хотите увидеть определения Джон Барридж Военный антиквариат на других языках, пожалуйста, нажмите на языковое меню справа. Вы увидите значения Джон Барридж Военный антиквариат во многих других языках, таких как арабский, датский, голландский, хинди, Япония, корейский, греческий, итальянский, вьетнамский и т.д.

Непоседы. Филимонов, Ривалдо и другие

Уругваец Себастьян Абреу обновил свое достижение в Книге рекордов Гиннесса как футболист, выступавший за самое большое количество профессиональных команд в карьере. Он далеко не единственный игрок, которому не сиделось на одном месте.

42-летний нападающий начал профессиональную карьеру в 1995 году, дебютировав в составе воспитавшего его «Дефенсора». Уже через год он перебрался в «Сан Лоренцо», а через два оказался в Европе, где подписал контракт с «Депортиво». В Испании дела у Абреу не задались, следствием чего стали многочисленные аренды:  на момент расставания с клубом из Ла Коруньи (2004) в его резюме уже значилось девять команд! Несмотря на это, Абреу регулярно вызывался в сборную Уругвая и даже съездил на ЧМ-2002 в Корее и Японии.

Нападающему так и не удалось осесть ни в одном клубе больше, чем на два года. За карьеру ему довелось поиграть в 11 странах — Мексике, Бразилии, Уругвае, Аргентине, Чили, Испании, Греции, Эквадоре, Парагвае, Сальвадоре и Израиле! Любимой командой Абреу до сих пор остается «Насьонал», состав которого он пополнял в общей сложности четыре раза. Мировой рекорд же установил в декабре прошлого года, заключив контракт с чилийским клубом «Аудакс Итальяно», 26-м в карьере. Соответственно с помощью «Магальянеса» и «Риу-Бранку» Абреу улучшил собственное достижение, и это наверняка не предел. Сейчас уругвайцу 42, но поиграть еще год-другой и сменить пару клубов он вполне успеет.

Луц Пфаннештиль (Германия) — 25 клубов

До Абреу мировой рекорд принадлежал немецкому голкиперу, получавшему образование в «Баварии». В составе чемпионов Германии он так и не провел ни одного матча, зато почти в самом начале карьеры оказался в… Малайзии. Судя по всему, Пфаннештиль всегда был открыт для экзотических предложений, потому что ему довелось поиграть в ЮАР, Сингапуре, Финляндии, Албании, Канаде, Армении и даже Намибии. В общей сложности голкипер совершил порядка трех десятков переходов и в итоге стал единственным игроком в мире, выступавшим в чемпионатах всех шести конфедераций ФИФА! В символической сборной «кочевников» ему не могло не найтись места. 

Интересно, что тренерскую карьеру Пфаннештиль начал еще до окончания игровой. Осваивать азы новой профессии он принялся в Канаде еще в 2004 году и с тех пор успел поработать спортивным директором «Бентонита» (Армения), руководителем академии «Рамблерс» (Намибия), тренером вратарей «Манглеруд Стар» (Норвегия), а также одним из ассистентов в сборной Кубы во время ЧМ-2010. Казалось, что и как тренер он будет скитаться из одной команды в другую, но ему удалось все же найти постоянное место работы. В 2011 году Пфаннештилль вошел в селекционный отдел «Хоффенхайма», где и трудится до сих пор.

Джон Барридж (Англия) — 30 клубов

Малоизвестный широкой общественности голкипер вполне мог бы претендовать на рекорд Абреу, если бы за каждую команду провел хотя бы один матч. Но во многих клубах, особенно на закате карьеры, он только числился, да и не все они имели профессиональный статус. Вряд ли даже в Англии многие слышали о «Блайт Спартанс», «Уиттон Альбион» или «Перфлите», цвета которых довелось защищать Барриджу. Самое же любопытное, что за 28 лет вратарь так и не покинул пределы Туманного Альбиона: помимо Англии, выступал только в Шотландии.

Пусть до рекорда Абреу по количеству клубов он не дотягивает, зато может похвастаться не менее значимым достижением из той же серии. В общей сложности голкипер выступал за 15 клубов элитного английского дивизиона, и пока никто в этом плане с ним сравниться не может. Кроме того, Барридж стал самым возрастным игроком в истории чемпионата страны, когда в 1994 году подписал контракт с «Манчестер Сити» (43 года). К слову, больше всего голкипера уважают в «Блэкпуле», за который он провел более сотни матчей. В 2006 году его даже ввели в Зал славы клуба в числе лучших, по мнению болельщиков, пяти игроков 70-х.

Ривалдо (Бразилия) — 15 клубов

Пожалуй, нет среди игроков, не обремененных клубным патриотизмом, более знаменитого, чем Ривалдо. Карьера лучшего футболиста 1999 года по версии ФИФА длилась 24 года и успела завести его в самые разные уголки планеты. Конечно, бразильца все помнят прежде всего по выступлениям за «Барселону» — здесь он провел пять лет, выиграл все возможные титулы и стал любимцем публики. А вот после начались гастроли, которые длились 13 лет и включали в себя 5 стран и 9 клубов. Связано это было не только с жизненными обстоятельствами, но и с желанием самого Ривалдо популяризировать футбол по всему миру. Вместо того, чтобы повесить бутсы на гвоздь, он успел побывать в Греции, Узбекистане и Анголе.

Карьеру Ривалдо заканчивал в бразильском клубе «Можи-Мирин», где занимал пост президента. Интересно, что в команде выступал и его сын — Ривалдиньо, и им даже довелось вместе выйти на поле. В июле 2015 года они не только провели несколько матчей бок о бок, но даже и забивали в одной и той же встрече — с «Макаэ» (3:1). Не исключено, что Ривалдо играл бы до сих пор, но хронические травмы вынудили его завершить свою миссию. В 2015 году карьера легендарного бразильца подошла к концу из-за больной спины.

Голкипер настолько прочно ассоциируется со «Спартаком», что трудно поверить, насколько много в его карьере было самых разных команд. Еще до того, как примерить форму с ромбиком, Филимонов успел поиграть за пять клубов, а дальше начались настоящие скитания. В его резюме значатся выступления на Украине, в Узбекистане, на Кипре. В промежутках он возвращался в Россию и пытался реанимировать карьеру в РПЛ. «Уралан», «Москва», «Кубань», «Арсенал» — все эти команды в разное время становились для него домом. Самым значимым периодом стал, пожалуй, тульский: вратарь прошел с клубом трудный путь от ЛФЛ до высшего дивизиона, где выступал в возрасте 41 года.

Стоит также отметить, что Филимонов сделал себе имя и в пляжном футболе, защищая цвета московского «Локомотива» и сборной России. В его коллекции даже есть золотая медаль чемпионата мира 2011 года, на котором он отыграл все шесть матчей. Спортивную же карьеру завершил в мае, когда его «Долгопрудный» разгромил «Луки-Энергию» (4:1) в заключительном туре ПФЛ. Теперь Филимонов помогает Александру Кержакову в тренерском штабе юношеской сборной России.  

Читать онлайн электронную книгу Человек, который сбился с пути The Man Who Went Wrong — Джером Клапка Джером. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СБИЛСЯ С ПУТИ. Рассказ бесплатно и без регистрации!

Jerome Klapka Jerome. «The Man Who Went Wrong».

Из сборника «Наброски лиловым, голубым и зеленым».

(«Sketches in Lavender, Blue and Green», 1897)

Впервые я встретился с Джеком Барриджем лет десять назад на ипподроме в одном из северных графств.

Колокол только что возвестил, что скоро начнется главный заезд. Я слонялся, засунув руки в карманы, наблюдая больше за толпой, чем за скачками, как вдруг знакомый спортсмен, пробегая к конюшням, схватил меня за руку и хрипло зашептал на ухо:

— Бей по миссис Уоллер. Верное дело.

— Бей… кого? — начал было я.

— Бей по миссис Уоллер, — повторил он еще внушительнее и растворился в толпе.

В немом изумлении смотрел я ему вслед. Что такое содеяла эта миссис Уоллер, чтобы я должен был поднять на нее руку? И если даже леди виновата, то не слишком ли жестоко так обходиться с женщиной.

В это время я проходил мимо трибуны и, взглянув наверх, увидел, что на доске у букмекера выведено мелом: «Миссис Уоллер, двенадцать к одному». Тут меня и осенило, что «Миссис Уоллер» — лошадь, а поразмыслив еще немного, я сделал умозаключение, что совет моего друга, выраженный более пристойным языком, значил: «Ставь на «Миссис Уоллер» и не жалей денег».

— Ну нет, дудки, — сказал я себе.  — Я уже ставил наверняка. Если я и буду играть еще раз, то просто закрою глаза и ткну булавкой в список лошадей.

Однако семя пустило корни. Слова приятеля вертелись у меня в голове. Птички надо мной чирикали: «Бей по миссис Уоллер, бей по миссис Уоллер».

Я пытался образумиться. Я напоминал себе о своих прежних авантюрах. Но неистребимое желание если не пойти ва-банк, то, во всяком случае, рискнуть на «Миссис Уоллер» полсовереном только усиливалось по мере того, как я с ним боролся. Я чувствовал, что если «Миссис Уоллер» выиграет и окажется, что я на нее не поставил, то я буду корить себя до самого своего смертного часа.

Я находился на другой стороне поля. Времени вернуться на трибуну не было. Лошадей уже выстраивали на старте. В нескольких шагах от меня под белым зонтом зычно выкрикивал окончательные ставки уличный букмекер. Это был крупный добродушный мужчина с честным красным лицом.

— Как идет «Миссис Уоллер»? — спросил я.

— Четырнадцать к одному, — ответил он.  — И дай вам бог удачи.

Я вручил ему полсоверена, а он выписал мне билетик. Я засунул билетик в карман жилета и побежал смотреть скачки. К моему неописуемому удивлению, «Миссис Уоллер» выиграла. Непривычное ощущение, что я ставил на победителя, так взбудоражило меня, что деньги совершенно вылетели у меня из головы, и прошел добрый час, пока я вспомнил о своей ставке.

Я пустился на поиски человека под белым зонтом, но там, где я, как мне помнилось, оставил его, ничего похожего на белый зонт не было.

Успокаивая себя мыслью, что так мне и надо, раз я, как дурак, доверился уличному «буки», я повернулся на каблуках и направился к своему месту. Вдруг чей-то голос окликнул меня:

— Вот и вы, сэр! Вам же Джек Барридж нужен. Сюда, сэр.

Я оглянулся и увидел Джека Барриджа совсем рядом.

— Я, сэр, видел, что вы меня ищете, — сказал он, — но никак не мог докричаться вас. Вы искали не с той стороны навеса.

Приятно было обнаружить, что честное лицо его не обмануло меня.

— Очень мило с вашей стороны, — поблагодарил я его. — А то уж я потерял было надежду увидеть вас. И свои семь фунтов, — добавил я с улыбкой.

— Семь фунтов десять шиллингов, — поправил он. — Забываете, сэр, про свою ставку.

Он подал мне деньги и вернулся к своему зонту.

По пути в город я снова наткнулся на него. Какой-то бродяга колотил изможденную женщину. Вокруг собралась небольшая толпа и задумчиво наблюдала за происходящим.

Джек сразу оценил ситуацию и тут же начал стаскивать с себя пиджак.

— Эй, вы, наидостойнейший английский джентльмен! — окликнул он бродягу. — Ну-ка, поворачивайте сюда. Посмотрим, как это у вас выйдет со мной.

Бродяга был здоровенный верзила, да к тому же и боксером Джек был не из лучших. Не успел он и оглянуться, как заработал синяк под глазом и расквашенную губу. Несмотря на это, и не только на это, Джек не отставал от бродяги и доконал-таки его.

Кончилось тем, что, помогая своему противнику подняться на ноги, Джек доброжелательно шепнул ему:

— Ну, чего ты связался с бабой? Ты же крепкий малый. Чуть меня не отделал. Ты, миляга, видать, забылся.

Человек этот заинтересовал меня. Я дождался его, и мы пошли вместе. Он рассказал мне о своем доме в Лондоне на Майл-Энд-роуд, — об отце с матерью, о маленьких братьях и сестренках и о том, что он готовился сделать для них. Каждая пора на его лице источала доброту.

Многие встречные знали Джека, и каждый, взглянув на его круглое красное лицо, невольно начинал улыбаться. На углу Хай-стрит навстречу нам попалась маленькая девочка-поденщица. Проскользнув мимо, она промолвила:

— Добрый вечер, мистер Барридж.

Он проворно повернулся и поймал ее за плечо:

— Как отец?

— С вашего позволения, мистер Барридж, он опять без работы. Все фабрики закрыты, — ответила крошка.

— А мама?

— Ей, сэр, нисколечко не лучше.

— На что же вы живете?

— С вашего позволения, сэр, теперь Джимми немножко зарабатывает, — ответила малышка.

Он вынул из кармана жилетки несколько соверенов и вложил в руку девочки.

— Ну, будет, будет, девчушка, — прервал он поток ее сбивчивой благодарности. — Обязательно напишите мне, если ничего не переменится к лучшему. А где найти Джека Барриджа, сами знаете.

Вечерком, прогуливаясь по улицам города, я оказался около гостиницы, где остановился Джек Барридж.

Окно в залу было открыто, и из него в туманную ночь лилась старинная застольная песня. Запевал Джек. Его раскатистый, жизнерадостный голос несся, как порывы ветра, своей бодрящей человечностью выметая весь мусор из сердца. Он сидел во главе стола, окруженный толпой шумливых собутыльников. Я немного постоял, наблюдая за ними, — и мир показался мне не таким уж угрюмым местечком, каким я порой рисовал его.

Я решил, что, вернувшись в Лондон, разыщу Джека, и вот однажды вечером отправился на поиски переулочка в районе Майл-Энд-роуд, где он жил.

Только я завернул за угол, как прямо на меня выехал Джек в своей собственной двуколке. Выезд у него был, прямо сказать, щегольской. Рядом с ним сидела опрятненькая морщинистая старушка, которую он представил мне как свою мать.

— Я твержу, что ему нужно сажать с собой какую-нибудь красотку, а не такую старуху, как я, которая весь вид портит, — проговорила старая леди, вылезая из коляски.

— Скажешь тоже, — возразил он смеясь, спрыгнул на землю и передал вожжи поджидавшему их мальчугану. — Ты у нас, мама, любой молодой еще сто очков вперед дашь. Я всегда обещал старой леди, что придет время — и она будет ездить в собственном экипаже, — продолжал Джек, обращаясь ко мне. — Так, что ли, мама?

— Конечно, конечно, — ответила старушка, бодро ковыляя вверх по ступеням. — Ты у меня хороший сын, Джек, очень хороший сын.

Я последовал за ним в гостиную. Когда он вошел, лица всех находившихся в комнате просветлели от удовольствия, его встретили дружным радостным приветствием. Старый, неприветливый мир остался по ту сторону хлопнувшей входной двери. Казалось, что я перенесся в страну, населенную героями Диккенса.

У меня на глазах краснолицый человек с маленькими искрящимися глазками и железными легкими превратился в огромную толстую домашнюю фею. Из его необъятных карманов появился табак для старика отца, огромная кисть оранжерейного винограда для больного соседского ребенка, который в это время жил у них; книжка Гента — любимца мальчишек — для шумного юнца, который называл его «дядей»; бутылка портвейна для немолодой усталой женщины с одутловатым лицом — его свояченицы, как я узнал позднее; конфеты для малыша (чьего малыша, я так и не понял) в количестве вполне достаточном, чтобы малыш проболел целую неделю; и, наконец, сверточек нот для младшей сестры.

— Мы обязательно сделаем из нее леди, — говорил он, притянув застенчивое личико ребенка к своему яркому жилету и перебирая своей грубой рукой ее красивые кудри. — А когда вырастет большая, выйдет замуж за жокея.

После ужина он приготовил из виски превосходнейший пунш и принялся уговаривать старую леди присоединиться к нам; старушка долго отнекивалась, кашляла, но в конце концов сдалась — и у меня на глазах прикончила целый стакан. Для детишек он состряпал необыкновенную смесь, которую назвал «сонным зельем». В состав «зелья» входили горячий лимонад, имбирное вино, сахар, апельсины и малиновый уксус. Смесь произвела желаемое действие.

Я засиделся у них допоздна, слушая истории из его неиссякаемых запасов. Над большей частью из них он смеялся вместе с нами, от его заразительного могучего смеха подпрыгивали на камине дешевые стеклянные безделушки; но временами на его лицо набегали воспоминания, оно становилось серьезным, и тогда низкий голос Джека начинал дрожать.

Пунш немного развязал языки, и старики могли бы надоесть своими дифирамбами в его честь, если бы Джек почти грубо не оборвал их.

— Замолчи-ка, мама, — прикрикнул он на нее совершенно рассерженным тоном. — То, что я делаю, я делаю для собственного удовольствия. Мне нравится видеть, что всем вокруг меня хорошо. И если им не хорошо, то я расстраиваюсь больше, чем они.

После этого я не встречался с Джеком около двух лет. А затем одним октябрьским вечером, прогуливаясь по Ист-Энду, я столкнулся с ним, когда он выходил из небольшой часовни на Бардетт-роуд. Он так изменился, что я бы не узнал его, если бы не услышал, как проходившая мимо женщина поздоровалась с ним:

— Добрый вечер, мистер Барридж!

Пышные бакенбарды придавали его красному лицу выражение угрожающей респектабельности. На нем был плохо сшитый черный костюм, в одной руке он нес зонт, в другой — книгу. Каким-то непостижимым образом он умудрялся выглядеть тоньше и ниже, чем я помнил его. При виде его мне показалось, что от прежнего Джека осталась только сморщенная оболочка, а сам он — живой человек — был неизвестным способом из нее извлечен. Из него выжали все животворные соки.

— Ба, никак это Джек Барридж! — воскликнул я, в удивлении уставившись на него.

Его маленькие глазки зашмыгали по сторонам.

— Нет, сэр, — ответил он (голос его утратил былую живость и звучал твердым металлом), — это, слава тебе, господи, не тот Джек, которого вы знали.

— Вы, что же, забросили старое ремесло?

— Да, сэр, с этим покончено. В свое время был я, прости меня, господи, отвратительным грешником. Но, благодарение небесам, вовремя раскаялся.

— Пойдем пропустим по маленькой, — предложил я, беря его под руку. — И расскажите-ка мне, что с вами произошло.

Он высвободился мягко, но решительно.

— Я не сомневаюсь, сэр, что у вас самые благие намерения, — сказал он, — но я больше не пью.

Очевидно, ему очень хотелось отделаться от меня, но не так-то легко избавиться от литератора, когда он учует поживу для своей кухни. Я поинтересовался стариками, живут ли они все еще с ним.

— Да, — ответил он, — пока что живут. Но нельзя же требовать от человека, чтобы он содержал их всю жизнь. В наше время не так-то просто прокормить столько ртов, а тут еще каждый только и думает, как бы попользоваться твоей добротой и сесть тебе на шею.

— Ну, а как ваши дела?

— Спасибо, сэр, довольно сносно. Господь не забывает своих слуг, — ответил он с самодовольной улыбкой. — У меня теперь небольшое дело на Коммершл-роуд.

— А где именно? — продолжал я.  — Мне бы хотелось заглянуть к вам.

Адрес он дал неохотно и сказал, что сочтет за великое удовольствие, если я окажу ему честь, навестив его. Это была явная ложь.

На следующий день я пошел к нему. Оказалось, что держит он ссудную лавку, и, судя по всему, дела тут шли бойко. Самого Джека в лавке не оказалось: он ушел на заседание комитета трезвенников, но за прилавком стоял его отец, который пригласил меня в дом. Хотя день был не из теплых, камин в гостиной не топился, и оба старика сидели около него молчаливые и печальные. Мне показалось, что они обрадовались моему приходу не больше, чем их сын, но через некоторое время природная говорливость миссис Барридж взяла свое, и у нас завязалась дружеская беседа.

Я спросил, что стало с его свояченицей — леди с одутловатым лицом.

— Не могу сказать вам точно, сэр, — ответила старуха. — Она с нами больше не живет. Знаете ли, сэр, Джек у нас сильно переменился. Он теперь не слишком жалует тех, кто не очень благочестив. А ведь бедная Джейн никогда не отличалась набожностью.

— Ну, а малышка? — поинтересовался я. — Та, с кудряшками?

— Это Бесси-то, сэр? Она в служанках. Джон считает, что молодежи вредно бездельничать.

— Ваш сын, миссис Барридж, кажется, и в самом деле сильно переменился, — заметил я.

— Да, что и говорить, сэр, — подтвердила она, — поначалу-то сердце у меня прямо на части разрывалось. Уж больно все изменилось у нас. Не то чтобы я хотела стать сыну поперек дороги. Если от того, что нам немножко неудобно на этом свете, ему будет получше на том, мы с отцом не обижаемся. Верно, старик?

«Старик» сердито хмыкнул в знак согласия.

— Что же, перемена в нем наступила вдруг? — спросил я. — Как это произошло?

— Сбила его одна молоденькая бабенка, — принялась рассказывать старая леди. — Она собирала на что-то такое деньги и постучалась к нам, ну, а Джек — он всегда был такой щедрый — дал ей бумажку в пять фунтов. Через неделю она снова заявилась еще зачем-то, задержалась в прихожей и начала разговоры про душу Джека. Она сказала ему, что он идет прямой дорогой в ад и что ему нужно бросить букмекерство и заняться чем-нибудь почтенным и богоугодным. Сперва он только посмеивался, но она навалилась на него со своими книжонками, в которых такое понаписано, что жуть берет, — и как-то раз затащила она Джека к одному из этих проповедничков, а уж тот-то и добил его.

С тех пор Джека нашего как подменили. Забросил скачки и купил это вот заведеньице, а какая тут разница, хоть убей, не вижу. Сердце кровью обливается, когда слышишь, как мой-то Джек околпачивает бедняков, — совсем не похоже это на него. Я видела, что сначала и Джеку это было не по нутру, но они сказали ему, что раз люди бедны, то сами виноваты, и что в этом божья воля, потому что бедняки — все сплошь пьяницы и моты. А потом они заставили его бросить пить. А ведь он, наш Джек, привык пропустить стаканчик-другой. Теперь вот бросил, и я так думаю, что от этого он малость озлобился, ну, словно все веселье из него вылетело, — и, конечно, нам с отцом тоже пришлось отказаться от маленького удовольствия. Потом они сказали, что он должен бросить курить, это, мол, тоже ведет его прямо в ад, — но от этого он тоже не стал веселее, да и отцу трудненько приходится без табачку. Так, что ли, отец?

— Да, — свирепо буркнул старикан. — Черт бы побрал эту публику, что собирается попасть на небеса! Накажи меня бог, если в аду не соберется компания повеселее.

Нас прервала сердитая перебранка в лавке. Вернулся Джек и уже пугал полицией какую-то взволнованную женщину. Она, как видно, ошиблась и принесла проценты на день позже срока; отделавшись от нее, Джек вошел в гостиную. В руке он держал часы, бывшие предметом спора.

— Поистине безмерна милость господня, — проговорил он, любуясь часами. — Часики же стоят в десять раз больше, чем я ссудил под них.

Он отрядил отца обратно в лавку, а мать — на кухню готовить ему чай, и некоторое время мы сидели одни и беседовали. Его разговор показался мне странной смесью самовосхваления, проглядывавшего сквозь тонкую завесу самоуничижения, с приятной уверенностью, что он обеспечил себе тепленькое местечко в раю, и равно приятной уверенностью, что большинство других людей такового себе не обеспечили. Разговаривать с ним было нудно, и, вспомнив о неком деловом свидании, я поднялся и начал прощаться.

Он не пытался удерживать меня, но видно было, что его так и распирает от желания сказать мне что-то. Наконец, вытащив из кармана какую-то церковную газету и указывая пальцем на колонку текста, он выпалил:

— Сады господни вас, сэр, наверное, совсем не интересуют?

Я бросил взгляд на место, на которое он указывал. Во главе списка жертвователей на какую-то очередную миссию к китайцам красовалось: «Мистер Джон Барридж — сто гиней».

— Вы много жертвуете, мистер Барридж, — заметил я, возвращая ему газету.

Он потер свои большие руки одну о другую и ответил:

— Господь воздаст сторицей.

— И на этот случай недурно обзавестись письменным свидетельством, что аванс внесен, а? — добавил я.

Он бросил на меня пронзительный взгляд, но не ответил ни слова. Пожав ему руку, я вышел вон.

1897

Сотрудники ЦРУ раскритиковали художественные фильмы о себе | Новости | Известия

Американские разведчики часто смотрят художественные фильмы о своей работе и многое в них им не нравится. Во всяком случае, такие выводы можно сделать, прочитав отзывы самих сотрудников на книги, фильмы и сериалы, которые частенько публикуются во внутреннем издании ведомства.

В руки журналистов издания Motherboard попал журнал «Исследования в разведке», который выходит в печать уже несколько десятилетий и предназначен для внутреннего пользования.

На его страницах можно найти рассказы об истории, традициях, семантике языка и материалы о фильмах и книгах. Как правило, последние там в большинстве своем отрицательные, пишет TJournal.

Так, критике подвергся фильм «Убийца» режиссера Дэни Вильнева, который рассказывает об агенте ФБР, обнаружившей заговор ЦРУ в Мексике.

Журналисты Джеймс Барридж и Джон Кавана назвали данную картину «конспирологической историей о том, что «ЦРУ — зло» без неоднозначной морали или нюансов.

Сотрудники ЦРУ так возненавидели этот фильм, что опубликовали в тексте оправдание, почему вообще решили написать о ленте.

«Мы написали об этом здесь как о полностью выдуманной истории о ЦРУ, которая может заинтересовать читателей. Отложите свое праведное негодование, откиньтесь и наслаждайтесь рецензией», — написали разведчики.

Критике подвергся и фильм режиссера Стивена Спилберга «Шпионский мост». Картина рассказывает об адвокате, который договорился об освобождении американского летчика Фрэнсиса Пауэрса, попавшего в плен СССР.

По словам сотрудников ЦРУ,  данную историю просто переписали полностью для раскрытия драматического эффекта.

«Никто не смог бы сказать, что режиссер, известный своим скрупулезным вниманием к историческим деталям, в ранних фильмах будет переписывать историю просто для драматического эффекта», — резюмировали рецензию авторы.

Журналисты издания Motherboard отметили в своей статье, что, пока будут сниматься фильмы о разведчиках ЦРУ, авторам издания всегда будет о чем написать на своих страницах.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

 

Натан Барридж — Код каббалы читать онлайн

Натан Барридж

Код каббалы

Посвящается Лаз и Лиане, двум звездочкам-близняшкам, указывающим мне жизненный путь, а также маме и папе, открывшим для меня чудеса, спрятанные меж страниц книг.

1308 год, Йоркшир

 В морозном воздухе собора серебрилась струйка пара, который, вместе со словами молитвы, исходил из уст брата Эдвина. Холод от каменных плит пробирал до костей, и кожа его покрылась пупырышками, как у ощипанного цыпленка. Обычно умиротворяющий ритм речитатива заставлял его забывать о невзгодах зимы и старости… Но не теперь.

Эдвин сбросил с головы серый капюшон и в неверном свете свечей устремил взор на соседний придел. На стенах висели гобелены, изображающие вручение Моисею десяти заповедей. Выцветшие от времени фигуры явственно напоминали Эдвину его самого.

На алтаре не было ни украшений, ни церковных ликов. Кипа свитков громоздилась на одном его конце, другой же занимали с полдюжины книг в кожаных переплетах, сложенных аккуратной стопкой. Поначалу возможность изучать манускрипты представлялась даром небес; они обещали раскрыть тайное древнее знание, которое манило и пленяло. Но время наложило на эти дары тяжелую длань ограничений, и пленительное обещание потускнело. На смену ему пришли тьма и разочарование.

Эдвин отвернулся от алтаря и, насколько мог, распрямил застывшую согбенную спину. Еще одну, последнюю, ношу осталось сбросить с усталых плеч — и придет отдохновение.

Собор тонул во мраке, свечи и жаровни с углями не могли разогнать сумрак. Безмолвие собора было абсолютным и почти осязаемым, как в склепе. Эдвин привык к спокойствию, но эта необычайная, мертвая тишина давила на него.

Высокий алтарь был единственным ярким пятном во всей громаде храма. Сотня свечей озаряла его мерцающую поверхность, их желтые огоньки отражались в позолоченном обрамлении.

Эдвин опустился перед алтарем на колени и не слишком внятно произнес короткую молитву. Его взор скользнул выше, к Древу жизни, сакральному мистическому символу его тайного ордена — ордена Просветляющего Восхода. Серебристые плети змеились между его ветвями, символизируя пути мудрости. Однако все его отчаянные изыскания не привели его ни к одному из этих путей. Осознание безуспешности поисков грохотало в ушах, словно топот копыт конского табуна.

Настал момент расплаты.

Эдвин преклонил колена перед алтарем и снова скрыл голову под капюшоном. Окончательно решившись, он поднялся и пошел к нефу.

Лучше поспешить, чем вновь погрузиться в бесплодные раздумья.

Он скользнул за завесу, отделявшую алтарь от нефа, и направился к нижнему алтарю. В северном и южном трансептах гнездились тени, они струились между стройными параллельными рядами колонн, поддерживающих высокие арочные своды. Связки высушенного тростника снопиками стояли на церковных скамьях, словно лесная паства, ожидающая искрометной проповеди.

«Да изольются на них огонь и сера», — подумал Эдвин.

Центральный проход между скамьями заканчивался двумя дубовыми дверьми. Он проскользнул между их створками в неприветливый холод ночи. Цепочка факельных огней змеилась по крутым склонам чашеобразной долины, скрывающей собор. Идущие в авангарде уже дошли до дна чаши и с грохотом приближались.

Веками Англию лихорадило от войн и междоусобиц. Завоеватели вторгались, успевали обосноваться и, в свою очередь, изгонялись новыми захватчиками. Но во все времена собор оставался неприкосновенным, его местоположение не выдал ни один из посвященных, и его древняя тайна хранилась свято и бережно.

До сих пор.

Эдвин прислонился к иссеченному непогодой камню, черпая в нем силу, но и при этом цепенея от холода. Десяток огней закружился в ночи, и лязгающие звуки приближающихся конников сотрясли воздух. Всадники ехали в мрачном молчании, оружие и доспехи бряцали в унисон топоту лошадиных копыт. Шум этот был ему вовсе не в тягость. Все лучше, чем могильное безмолвие собора — ни голосов, ни надежды.

Воины приблизились к Эдвину — стало слышно, как фыркают и в нетерпении роют копытами землю кони в предчувствии битвы. На рыцарях не было плащей с гербом, не несли они и штандарта, но он знал, что они из герцогского воинства. Не многие из знати могли позволить себе снабдить своих воинов такими лошадями и такой экипировкой.

Во главе отряда был сильный всадник с цепким взглядом и темной бородой, прихваченной инеем седины. Он выехал из строя и воззрился на Эдвина сверху, не говоря ни слова, но чуть кивнув головой в знак того, что он знает своего визави.

Эдвин ответил на эту любезность, подняв руку для благословения, осеняя их всех крестным знамением. Факелы потрескивали и неровно вспыхивали на ветру, выхватывая из темноты суровые лица бывалых воинов. Но ему было очевидно их смятение. Может статься, лишь их бородатому предводителю известно, зачем они пришли к собору этой ночью.

Призываю вас, подождите здесь, — сказал Эдвин. — Я не задержу вас надолго.

— Не стоит, — ответил глава войска, не спешиваясь. — Захватчики уже в пяти лье отсюда, а наши копья и стрелы не сдержат надолго натиск этих варваров.

Ропот с ноткой страха пробежал по скучившемуся войску. Эдвин вышел вперед и протянул руку одному из солдат. Он казался моложе остальных, но на его лице были написаны твердость и решительность. Конь под ним тревожно косился на пламя факелов, но рука седока бестрепетно покоилась на поводьях. Должно быть, он был сыном мелкопоместного дворянина и недавно пополнил герцогское войско.

— Твой факел, — промолвил Эдвин.

Молодой воин наклонился, чтобы отдать его Эдвину.

— Я верну его тебе со своим благословением, — сказал Эдвин, принимая факел.

Юноша неуверенно кивнул, и Эдвин скользнул обратно в чрево собора. Тени от факела плясали по стенам и витражным окнам, пока Эдвин шел к нефу.

Мужайся.

Еще совсем немного — и все будет сделано.

В надежде на прилив сил Эдвин стал читать главную молитву:

Отче наш, иже еси на небесех,
Да святится имя Твое…

 Эхо повторяло его слова, а он все шел к южному нефу. Колеблющийся свет факела открыл взору огромный гобелен на стене. Короли и епископы древности сурово глядели на Эдвина. Он отодвинул гобелен, скрывающий потайную дверь, которая вела в ризницу. Пламя задело старинный холст, когда он проходил под завесой, но не занялось пожаром.

Да придет царствие Твое,
Да будет воля Твоя,
Яко на небеси и на земли.  

Ризницей служила небольшая комната, стены которой были увешаны полками. Там монахи держали атрибуты своего ремесла: облачения, парадные ризы, сосуды со святой водой и бутыли вина. Эдвин прошел в дальнюю дверь. Необходимость спешить подгоняла его.

Читать дальше

Самые-самые… Они не выигрывали мировых первенств и лигу чемпионов, но всё равно выделяются на фоне своих коллег | football life

АДЕБАЙО АКИНФЕНВА — самый тяжелый

Вес игрока колеблется от 101 до 110 кг. При этом Акинфенва исправно забивает голы в низших английских лигах.

ЛЮСИ (НИК) КЛАРК — первый…

Первый(ая) арбитр-трансгендер в футболе. Сейчас судит матчи женских команд Англии, планирует операцию по смене пола, после чего собирается добиться права судить матчи мужских команд.

КАДЗУЁСИ МИУРА — самый старый

С каждым днём этот 51-летний футболист улучшает свои же рекорды, как самый старый футболист и как игрок с самой долгой (более 30 лет) профессиональной карьерой.

ДЖОН БАРРИДЖ — самый не постоянный

Вратарь не много не дотянул до показателей Миуры, отыграв 28 сезонов. Но в чем Барриджу нет равных, так это в частоте смены клубов. За 28 лет он совершал трансферные переходы 31 раз! Дольше всего задержался в «Блэкпуле» — на целых 4 года, а в 1996 году сменил 7 команд, а в 1994 — 8!

КРИСТОФ ВАН ХАУТ — самый высокий

Самый высокий профессиональный футболист. Его рост — 208 см, при весе 110 кг. Он — вратарь, который в свои 30 с лишним лет выступает у себя на родине в Бельгии в составе скромного «Вестерлоо». Рост ван Хауту не помог стать основным вратарём ни в одном клубе где бы он играл.

ФК «МИДЛАНД ПОРТЛЕНД ЦЕМЕНТ» ЗАМБИЯ — самые суеверные

Вместо упорных тренировок вся команда отправилась за советом по поводу матча предстоящего тура чемпионата к местному колдуну. Тот обещал, что духи помогут футболистам если они переплывут местную реку. Футболисты всем составом отправились выполнять волю духов, не взирая на то что в реке водилась уйма крокодилов. В водах реки команда потеряла пару своих игроков, а матч — проиграла.

Джон Берридж (1716 — 1793)

Джон Берридж родился 300 лет назад в этом месяце. Приведенная ниже статья отредактирована на основе интересной и занимательной книги Ч. Х. Сперджена Эксцентричные проповедники .

Джон Берридж, викарий Эвертона, был отмечен Джоном Уэсли как один из самых простых и разумных из всех, кого Богу было угодно использовать для возрождения первоначального христианства.

Он был человеком замечательной учености, так же хорошо знакомым с изученными языками, как и со своим родным языком, и хорошо осведомленным в богословии, логике, математике и метафизике: поэтому он не был эксцентричным, потому что был невежественным.Он обладал силой понимания, быстротой восприятия, глубиной проницательности и блеском воображения, превосходящими большинство людей, в то время как жилка невинного юмора пронизывала все его публичные и частные речи.

Его биограф говорит нам, что это смягчило то, что некоторые могли бы назвать строгостью религии, и сделало его компанию приятной для людей с менее серьезными привычками; и все же он добавляет: «Очень странно, что она никогда не преодолела его собственную тяжесть; он сам оставался серьезным, в то время как другие содрогались от смеха».

Усердный проповедник

До своего обращения он проповедовал простую мораль, но после того, как он был призван Святым Духом, он стал ревностно относиться к доктринам суверенной благодати и проповедовал Евангелие самым ясным образом.

В своем служении он был самим усердием, постоянно путешествуя по графствам Кембридж, Бедфорд, Хертфорд и Хантингдон, проповедуя в среднем от десяти до двенадцати проповедей в неделю и переезжая с места на место верхом.

Он писал другу: «Боюсь, что мои еженедельные обходы не подойдут ни лондонскому, ни батскому священнику, ни любому нежному евангелисту, окруженному прунелло [шерстяной тканью]. Долгие поездки и болотистые дороги в ненастную погоду. Холодные дома, в которых можно сидеть, с очень умеренным топливом, и трое или четверо детей, которые ревут или качаются вокруг вас! Грубая пища и скудный спиртной напиток; неровные кровати, на которых можно лежать, и слишком короткие для ног; и жесткие одеяла, подобные доскам, для покрытия.

‘Вставать в пять утра на проповедь; в семь завтрак чаем, от которого очень дурно пахнет; в восемь садитесь на коня, в нечищенных сапогах, и езжайте домой, прославляя Бога за все милости».

На него была подана жалоба, и епископ послал за ним и упрекнул его в том, что он проповедует «во все часы и во все дни».

«Милорд, — скромно сказал он, — я проповедую только в два сезона».

‘Какие, мистер Берридж?’

‘В сезон и не в сезон, милорд’.

Преследование

Пробуждение, ставшее результатом его усилий, отличалось глубиной и продолжительностью, а также личным преследованием, которое оно навлекло на доброго человека. Духовенство и дворянство объединились с самой низшей толпой против него.

«Старый дьявол» было единственным именем, под которым он отличался от двадцати до тридцати лет, но ничто из этого не тронуло его.

Толпы ждали его везде, где он путешествовал, и его собственная церковь была битком набита, как мы сказали, почти до потолка, ибо мы слышали о людях, взбиравшихся наверх и садившихся на перекладины крыши, в то время как окна были заполнены внутри и снаружи, и даже снаружи кафедры, до самого верха, так что мистер Берридж казался почти задушенным.

Нет ничего удивительного в том, что люди теснили его, ибо его стиль был настолько серьезным, простым и простым, что каждый пахарь был рад услышать проповедь Евангелия на языке, который он мог понять, и с серьезностью, которой он не мог сопротивляться.

Его выступления не были шаблонными и часто были почти экспромтом. Г-н Берридж говорит, что иногда, входя на кафедру, он обнаруживал, что не может сосредоточить свои мысли на своем предмете, и чувствовал себя «подобным колодке парикмахера в парике», но его слушатели так не думали, потому что они были взволнованы страстный пыл в его словах.

Однажды, когда он поднимался по лестнице кафедры на Тоттенхэм-Корт-роуд, его память, казалось, подвела его, и он начал свою проповедь со слов: «Сегодня вечером я отправился сюда с мешком, набитым хорошо испеченным хлебом». пшеничный хлеб, который я надеялся предложить вам, но дно вывалилось из мешка, когда я поднимался по лестнице, и у меня не осталось для вас ничего, кроме пяти ячменных хлебов и нескольких рыбок. Вы будете есть эти хлебы горячими из печи; пусть они будут пищей, удобной для ваших душ».

Большие собрания

Его голос был громким, но совершенно контролируемым; десять или пятнадцать тысяч человек часто составляли его собрание на открытом воздухе, и его хорошо слышали все. Люди приходили послушать его с расстояния в двадцать миль и были в Эвертоне к семи часам утра, отправившись из дома вскоре после полуночи.

В первые годы своего служения он был свидетелем странных сцен, когда пробуждение принимало ту же форму, что и несколько лет назад в некоторых частях севера Ирландии, и сопровождалось физическими проявлениями.

Явления, представленные тогда, были весьма замечательны, но мы должны признать, что не верим в их духовный характер и сожалеем об их происшествии. Через некоторое время крики и конвульсии прекратились, и работа пошла размеренно и обычным образом.

Среди всех волнений Берридж никогда не терял головы и не становился фанатиком, и при этом он не превозносился сверх меры, но оставался одним из самых скромных и искренних людей.

Нет сомнения, что его стиль был очень замечательным и полностью его собственным.В одном из своих писем он пишет: «Я вербовал для мистера Венна в Годманчестере, очень густонаселенном и неблагополучном городке недалеко от Хантингдона, и получил терпеливый слух от многочисленной аудитории.

‘Я надеюсь, что он также освятит несколько амбаров и будет проповедовать в них, чтобы пополнить свою паству в Крике; и, конечно же, есть причина, по которой души гибнут из-за недостатка знаний. Должно ли спасение уступить место причудливой порядочности, а грешники стекаться в ад из-за нашего страха перед беззакониями? В то время как неправильность в ее наихудшей форме безнаказанно пересекает королевство, не должна ли неправильность в ее наилучшей форме пройти без порицания?

‘Я сказал моему брату, что ему нечего бояться, что его оклеветают за кражу овец, а он только свистит овец на лучшее пастбище и не лезет ни в мясо, ни в руно; и я уверен, что он не может пасть еще ниже в своем авторитете, потому что он честно потерял свой характер, проповедуя Евангелие, не стесняясь его.

‘Насмешливый мир не делает между нами другого различия, кроме как между сатаной и вельзевулом; у нас обоих кисточки на рогах и раздвоенные ноги, только я считаюсь более наглым дьяволом из них двоих». Берриджу было мало дела до того, что злой мир относился к нему так же, как к его Учителю, он только жаждал спасти тех, кто любил поносить его… Эндрю Фуллера стоит упомянуть.Он говорит: «Я очень восхищался этим божественным благоуханием, которое все время смешивалось с шутливостью мистера Берриджа и в достаточной мере сглаживало его.

‘Его разговор вызывал частую, но бесхитростную улыбку, сопровождаемую слезой удовольствия. Его любовь ко Христу кажется сильной. Визит оставил в моем сердце сильное и неизгладимое впечатление красоты святости, почти созревшей святости».

Когда я помню, что есть достоверные сведения о том, что в течение примерно двенадцати месяцев его проповедью было приведено ко Христу около четырех тысяч душ, и что в регионе, где он трудился, его имя до сих пор упоминается как имя великий святой, я чувствую, что в эксцентричности Берриджа не было ничего такого, чего ему нужно было бы стыдиться.

Мистер Хилл, которого Берридж называет «дорогой Роули» [Роуленд Хилл], усердно работал на своего Учителя, когда старый викарий уходил со сцены, и хорошо выполнил совет старика: «Учись, чтобы не быть прекрасный проповедник: Иерихон снесен бараньими рогами. Взгляните просто на Иисуса, проповедующего пищу, и то, что нужно, будет дано, и то, что дано, будет благословлено, будь то ячменный или пшеничный хлеб, корка или крошка.

‘Твои уста будут текущим потоком или закрытым источником, смотря по тому, каково твое сердце.Избегайте любых споров в проповедях, разговорах или письмах; не проповедуйте ничего внизу, кроме дьявола, и ничего вверху, кроме Иисуса Христа».

Мы продолжали говорить об эксцентричных мужчинах, но еще не решили, что именно делает мужчину эксцентричным. Давайте теперь перейдем к делу. Некоторые министры были признаны эксцентричными просто и только потому , что они были естественными .

Они были собой, а не копиями других: то, что было в них, они не сдержали, а дали полную волю всем своим силам.

ЖИЗНЬ, КОТОРУЮ НУЖНО ПОДРАЖАТЬ – ДЖОН БЕРРИДЖ


ЖИЗНЬ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ – Автор Послания к Евреям увещевает нас быть «подражателями тех, кто верой и терпением наследуют обетования» (Евр. 6:12) Джон Берридж (1716-1793) был человеком, унаследовавшим обещания, и мы все должны подражать. Ч. Х. Сперджен высоко ценил Берриджа, которого он назвал «сельским торговцем Евангелием», торговцем по образцу Павла и «не в отличие от многих, торгующим (искажающим и искажающим в корыстных целях) Словом Божьим, но исходя из искренности (ясности, чистоты ), но как от Бога, (говоря) во Христе пред Богом.(2Кор 2:17). Действительно, Джон Берридж был «разносчиком», плодовитым провозвестником «Христа распятого». (1 Кор. 1:23) Его слова в следующем стихе олицетворяют его жизнь, основанную на Евангелии, управляемую Духом…

По Слову Твоему мы охотно [с радостью] будем править,
Мы охотно [с радостью] услышим веления Твоего Духа;
Спаси нас от скал и полок,
Спаси нас главным образом от самих себя!
(Шельфы = песчаные отмели, делающие море мелководным и опасным для судов)

В 1700-х годах Джон Берридж привлек одну из самых больших толп людей, когда-либо слушавших проповедь Евангелия под открытым небом. За один год по его проповеди ко Христу пришло более 4000 душ.

Моя любимая история о Берридже, основанная на Втором послании к Тимофею 4:2 (, примечание ) «Проповедуйте Слово во время и не во время». Берридж был чудесным образом спасен примерно через 5 лет ПОСЛЕ вступления в служение (да, вы правильно прочитали – он был СПАСЕН во время служения!) и начал смело проповедовать Евангелие в близлежащих приходах в любое время КАЖДЫЙ день недели! Разгневанное духовенство жаловалось, что англиканский епископ должен порицать Берриджа за его проповедь.Епископ заявил: «Я слышал, что вы ВСЕГДА ПРОПОВЕДУЕТЕ, похоже, вы больше ничем не занимаетесь». Берридж ответил: «Милорд, я проповедую только два сезона в году». Епископ сказал: «Рад это знать. Какие времена года?» Берридж быстро ответил: «В СЕЗОН И НЕ В СЕЗОН, милорд!» Аллилуйя! Да умножится его племя! Аминь

Несколько цитат Берриджа…
– Если у вас меньше этого мира – пусть у вас будет больше Его удобного присутствия! О, благословенный обмен!

– Освященные страдания в тысячу раз лучше выбирать, чем неосвященное процветание.

– Чем больше омывается сердце, тем больше мы чувствуем оставшуюся в нем скверну; точно так же мы более недовольны одним пятном на новом пальто, чем сотней пятен на старом.

><>><>><>

Ниже приведены слова гимна Джона Берриджа « ИИСУС БРОСИЛ ВЗГЛЯД НА МЕНЯ . Я призываю вас с молитвой обдумать слова этого гимна — они просты, но глубоки, а мелодия прекрасна. Крайнее смирение Джона Берриджа и его полная зависимость от Христа никогда не перестают убеждать меня.

Иисус бросил на меня взгляд (щелчок)
Иисус бросил на меня взгляд,
Дай мне сладкую простоту
Сделай меня бедным и держи меня низко,
Ищу только Тебя, чтобы узнать

Все, что питает мою занятую гордость,
Отбрось это навсегда
Предложи мою волю Твоей покорности,
Положи меня смиренно к Твоим ногам

Сделай меня как дитя,
Избавь меня от силы и мудрости
Видя только в Твоем свете,
Ходя только в Твоей мощи

Опираясь на Твою любящую грудь,
Где утомленная душа может отдохнуть
Хорошо ощущая мир Божий,
Текущий от Его драгоценной крови

В этой позе дай мне жить,
И осанну («Спаси сейчас») ежедневно давай
В этом настроении дай мне умереть,
И осанну всегда плачь!

Джон Берридж умер «в таком настроении» и даже его Надгробие на нищенском участке церковного кладбища плачет «Осанна вечная», свидетельствуя о его неугасимой страсти проповедовать Евангелие заблудшим душам…

ЗДЕСЬ ЛЕЖАТ ЗЕМНЫЕ ОСТАНКИ Джона Берриджа, ПОСЛЕДНЕГО ВИКАРИЯ ЭВЕРТОНА, И СТРАНСТВЕННОГО СЛУГИ ИИСУСА ХРИСТА, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ СВОЕГО ХОЗЯИНА И ЕГО РАБОТУ, И ПОСЛЕ МНОГИХ ЛЕТ БЫЛ ПО ЕГО ПОСЫЛКАМ, БЫЛ ПРИЗВАН ЖДАТЬ ЕГО НА ВЫШЕ. СЧИТЫВАТЕЛЬ,

Ты родился свыше?
Нет спасения без нового рождения!
Я родился во грехе, февраль 1716 года.
Не знал о своем падшем состоянии до 1730 года.
Бежал к Иисусу одному в поисках прибежища, 1756.
Уснул во Христе, 22 января 1793.


Иисус взглянул на меня
Щелкните для более подробной биографии Джона Берриджа
Ссылка на изображение надгробия Берриджа

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Джон Берридж. 3. (#162343) — Библиотека библейской истины

«Оставь свои дела».

НАША последняя статья перенесла нас в 1749 год. Джон тогда учился в колледже пятнадцать лет, и ему было тридцать три года. Он получил степень бакалавра искусств в 1738 году и магистра искусств в 1742 году.

Вскоре после благодатного возрождения Божьей работы в его душе у Берриджа возникло огромное желание стать служителем, и он был назначен священником в Стэплфорд, недалеко от Кембриджа, где он регулярно проповедовал в течение шести лет.Несмотря на свою большую ученость, он старался говорить со своими слушателями как можно проще; на самом деле это его желание не показывать свои знания, а делать добро душам людей. Полная серьезность была одним из его главных достоинств.

Люди, среди которых был брошен его жребий, были крайне невежественны и распутны в образе жизни; они пренебрегали даже обычными формами религии. В конце его шестилетнего ревностного труда, насколько ему было известно, не осталось ни одной души, действительно обратившейся к Богу, хотя формальность немного увеличилась.Это было большим разочарованием и горем для него; ибо не только своими проповедями, но и своей жизнью — искренней, честной и честной — он стремился исправить народ, но все казалось бесполезным.

В июле 1755 года он был принят в дом священника Эвертона, где прожил всю оставшуюся жизнь. Здесь он проповедовал два года со всей своей прежней серьезностью и с прежним безуспешием. Ему было грустно, и сомнение закралось в его душу, но с негодованием оттолкнулось: «Прав ли я сам? Это была неприятная мысль, и он с пренебрежением отбросил ее.Ведь он, человек образованный, не мог ошибиться в этом вопросе! Но снова и снова возникало это тайное сомнение: «Прав ли я?» Он не мог ответить на него, и из-за этого на него обрушилась такая беда, какой он никогда прежде не знал. Тогда возник простой, искренний крик его сердца: «Господи, если я прав, сохрани меня таким; если я не прав, сделай меня таким. Веди меня к познанию истины, как она есть в Иисусе». День за днем ​​эта маленькая молитва возносилась к небесам, и на нее приходил удивительный ответ.Приведем его собственными словами:

«Когда я однажды утром сидел в своем доме и размышлял над текстом Писания, следующие слова с удивительной силой метнулись в мой разум и казались голосом с небес, а именно: «Оставь свои собственные дела». Прежде чем я услышал эти слова, мой разум был в очень необычном спокойствии; но как только я их услыхал, так прямо и забурлила душа моя, и слезы ручьем потекли из глаз моих. Чешуя сразу же упала с моих глаз, и теперь я ясно видел скалу, о которую раскалывал около тридцати лет.Вы спросите, что это был за камень? Да ведь это было какое-то тайное упование на мои собственные дела для спасения. Я надеялся спастись отчасти во имя себя, а частично во имя Христа, хотя мне говорят, что нет спасения ни в каком другом имени, кроме имени Иисуса Христа. Деяния 4:12 12 И нет спасения ни в ком другом, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись. (Деяния 4:12). Я надеялся спастись отчасти благодаря своим собственным делам, а отчасти благодаря милосердию Христа, хотя мне говорят, что мы спасены по благодати через веру, а не по делам.Эф. 2:7, 8 7 Чтобы в грядущих веках явить преизобильное богатство благодати Своей в благости Своей к нам через Христа Иисуса. 8 Ибо благодатью вы спасены через веру; и это не от вас: это дар Божий: (Ефесянам 2:7–8). Я надеялся сделать себя угодным Богу; отчасти благодаря моим собственным добрым делам, хотя нам и сказано, что мы приняты в Возлюбленном. Эф. 1:6 6 В похвалу славы благодати Его, которою Он соделал нас принятыми в возлюбленном.(Ефесянам 1:6)». Слова «Оставь свои собственные дела» не совсем слова Писания, но они, без сомнения, пришли на ум Берриджу из Евр. 4:10 10 Ибо тот, кто вошел в покой Свой, перестал и от своих дел, как и Бог от Своих. (Евреям 4:10). Они могли быть услышаны давным-давно и забыты, однако Дух Божий вновь так сильно напомнил им, что в определенном состоянии ума они покажутся словами, произнесенными вслух. Они были такими, какие были нужны Берриджу, он работал всю жизнь.Он обратился к Concordance и с удивлением обнаружил, что слова «вера» и «верить» заполнили многие столбцы. Слово «вера» встречается в Библии более 240 раз; и примечательно, что из этого большого числа это слово употребляется в Ветхом Завете только дважды, а один из этих текстов цитируется в Новом Завете трижды. Дом. 2:4 4 Вот, вознесшаяся душа его не права в нем; но праведный верою своею жив будет. (Аввакум 2:4), использованный Павлом в Рим. 1:17 17 Ибо в нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет.(Римлянам 1:17), Гал. 3:11 11 А что законом никто не оправдывается пред Богом, это очевидно, ибо праведный верою жив будет. (Галатам 3:11), Евр. 10:38 38 Праведный же верою жив будет; а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя. (Евреям 10:38)). На самом деле Берридж делал вот что: он, подобно еврею, подчинился закону Синая, который гласил: «Делай, и будешь жив», но обнаружил, что у него нет сил что-либо делать.Закон показал ему, что он грешник, но никогда не мог избавить его от грехов, он никогда не мог дать ему покоя. Зазеркалье покажет человеку его грязное лицо, но никогда не очистит его. Опять же, условия «Делай и живи» относятся ко времени до Креста Христова. После этого прошел день, когда Бог предложил человеку, чтобы он трудом зарабатывал себе жизнь. Не то чтобы кто-либо, от Адама до дарования закона или от закона и ниже, заработал таким образом жизнь; это всегда был дар Божий в благодати, но после смерти Христа Бог перестал испытывать человека, как прежде.Он объявляет, что все погибло, и спасение дается через смерть Христа каждому, в чьем сердце Святой Дух производит покаяние перед Богом и веру в нашего Господа Иисуса Христа. Покаяние было совершено в Берридже много лет назад, но разные вещи мешали его вере во Христа; он тщетно пытался завоевать мир, смешав закон Моисея с благодатью и истиной Христа. Его нужно было научить тому, что делами закона не может оправдаться никакая плоть в глазах Бога.Апостол Павел пишет, что мы (верующие) оправдываемся верой; что мы спасены по благодати через веру, которая является даром Божьим.

Многое из этого торжественного и драгоценного учения Слова Божьего Берридж быстро усвоил, и это открыло ему секрет его неудачи в его прошлой проповеди. Он приписал свое «неуспех нечестивым сердцам своих слушателей, а не своему собственному порочному учению», как он пишет. Он главным образом стремился «сбить красивые чепцы и шляпки», злое состояние сердца, которое он оставил нераскрытым.Как блуждающий огонек, сбивающий путника с пути своим ложным светом; он вел своих слушателей по ложным путям; ложно, потому что, имея такую ​​видимость истины и безопасности, они на самом деле уводили душу от Христа, чтобы довериться, по крайней мере частично, своим собственным делам. Истины, что он и все другие были потеряны и виновны перед Богом, он не знал, и его учение сводилось просто к тому, что ни один человек не может быть неизлечимым, ему нужно только искренне повиноваться закону Божьему и доверять благодатью Христа за его недостатки.«Итак, — говорит он, — я споткнулся и упал. Короче говоря, пользуясь простым сравнением, я положил справедливость Божью на одну чашу весов, а столько своих собственных добрых дел, сколько мог, на другую; и когда я обнаружил, как всегда, что мои собственные добрые дела не уравновешивают божественную справедливость, я тогда добавил Христа в качестве довеска. И это действительно делает всякий, кто надеется на спасение отчасти тем, что делает для себя, что может, а в остальном уповает на Христа».

В натуре Берриджа было слишком много серьезности, чтобы позволить себе скрыть новый свет, который он получил от Слова Божьего, чтобы скрыть ошибки прошлых лет.Он говорит: «Как только Бог открыл мне глаза и показал мне истинный путь спасения, я сразу же начал проповедовать его. И теперь я обращался со своими слушателями совершенно иначе, чем раньше. Я очень ясно сказал им, что они дети гнева и находятся под проклятием Божьим, хотя и не знали об этом, и что никто, кроме Иисуса Христа, не может избавить их от этого проклятия. Я спросил их, нарушали ли они когда-нибудь закон Божий мыслью, словом или делом. А если и имели, то были под проклятием, ибо написано: проклят всякий, кто не постоянно исполняет все, что написано в книге закона…. Если мы нарушаем Божий закон, мы сразу же попадаем под его проклятие, и никто не может избавить нас от этого проклятия, кроме Иисуса Христа. Наступает конец навеки всякому оправданию от наших собственных дел… Если я буду вести себя миролюбиво с моим ближним сегодня, это не будет удовлетворением за то, что вчера проломил ему голову ». И он добавляет: «Так что, если я раз я грешник, ничто, кроме крови Иисуса Христа, не может очистить меня от греха. Тогда все мои надежды на Него, и я должен бежать к Нему как к единственному прибежищу, которое предо мной.Таким образом я проповедовал и проповедую своей пастве, стараясь подавить самодовольство, стараясь показать им, что все они находятся в потерянном и погибающем состоянии, и что ничто не может вывести их из этого состояния и заставить их дети Божии, но вера в Господа Иисуса Христа».

Мы надеемся вскоре увидеть, как слушатели Берриджа восприняли эти новые заявления. У. Дж.

Джон Берридж (1716–1793) — Оуэн Спенсер-Томас

Вдохновленный своей верой

История евангельского проповедника возрождения 18-го века Джона Берриджа, чьи проповеди под открытым небом в Восточной Англии привлекали тысячи людей со всего мира.

Духовное пробуждение, которое произошло в Англии в середине восемнадцатого века, привело к появлению новообращенных, которые были сильно мотивированы проповедовать христианское спасение и распространять весть о том, что люди могут быть спасены от последствий зла своей верой.

Джон Берридж 1716-1793

Это новое рвение в конце концов побудило ведущих евангелистов, таких как Джон Берридж, проехать сотни миль, чтобы достичь

Берридж был викарием Эвертона, недалеко от Сэнди в Бедфордшире.Он был страстным проповедником под открытым небом, который путешествовал по области и соседним графствам.

Некоторые историки утверждают, что если бы он жил в Лондоне, то был бы одним из самых известных проповедников, когда-либо живших на земле. Вместо этого он стал известен просто как «сельский разносчик Евангелия».

Молодость

Родился в 1716 году в семье богатого фермера из Ноттингемшира. Он провел большую часть своего детства, живя с тетей, которая присматривала за ним, пока он ходил в ближайшую школу.

В школе ему не давали никакого религиозного учения, но он навещал дома школьного друга, который страстно читал ему Библию.

Молодой Джон Берридж был слишком вежлив, чтобы показать свою глубокую неприязнь, и продолжал уважительно слушать, когда его друг читал ему. Мало ли он знал об этом, но это был опыт, который определил его будущую жизнь.

В четырнадцать лет он вернулся домой. Его отец надеялся, что однажды он унаследует семейную ферму и продолжит управлять ею в проверенной временем манере.

Карьера

К большому сожалению отца, он не проявил никаких способностей к земледелию. Вместо этого он проявил интерес к духовным вопросам. Через несколько лет его отец отчаялся научить его ремеслу и в 1734 году отправил его изучать теологию в Клэр-колледж в Кембридже.

Джон Берридж нашел как академическую, так и общественную жизнь в университете очень стимулирующей. Помимо богословия, он изучал логику, математику и метафизику. Он приобрел широкий круг друзей, окончил его с отличием и в 1742 году стал членом колледжа.

Однако его широкие интересы привели его к соприкосновению с разнообразными идеями и теориями, которые отвлекали его от изучения Библии.

«Пылающий и сияющий свет»
Джон Берридж проповедует на Тоттенхэм-Корт-роуд

Несмотря на это, он был рукоположен в 1745 году, но по-прежнему не хотел выполнять приходские обязанности до 1749 года, когда он стал викарием в Стэплфорде близ Кембриджа. Несмотря на его восторженные проповеди, пропагандирующие жизнь, полную добрых дел, он не имел большого успеха.

В 1755 году он переехал в Эвертон, недалеко от Сэнди, но его проповеди не принесли никаких результатов.

Позже в том же году, когда Джон Берридж размышлял над Библией, он пришел к выводу, что попытки заслужить спасение одними только добрыми делами были просто тщеславием и гордыней.

Оправдание верой

Вместо этого он начал признавать идею «оправдания по вере» — что спасение требует акта суверенной благодати со стороны Бога.

Это открытие изменило всю его жизнь. Он не терял времени, нагоняя потерянные годы. Он отказался от всех своих прежних проповедей, сжег их и стал проповедовать, что спасение достигается «верой», а не «добрыми делами». Спасение было доступно тем, кто уверовал.

С этого времени служение и проповедь Берриджа приобрели новый авторитет. В течение нескольких месяцев в больших собраниях, которые собирались, чтобы послушать его проповедь, часто происходили обращения.

Число обращений среди жителей Эвертона росло настолько неуклонно, что можно было бы справедливо утверждать, что происходит пробуждение в значительных масштабах.

Даже те, кто ходил на богослужения с намерением сорвать их, часто убеждались в его проповеди и оставались после этого, чтобы расспросить Берриджа больше о пути спасения.

К 1758 году он будет ездить верхом, путешествуя далеко и широко по всему Хантингдонширу, Бедфордширу и окрестным графствам. Он ходил везде, где можно было найти людей. Он проповедовал до двенадцати проповедей под открытым небом в деревнях и на фермах и путешествовал более 100 миль каждую неделю.

Его сообщение было хорошо принято. Но время от времени его проповедь начинала вызывать чрезмерное религиозное возбуждение и некоторые любопытные физические реакции у его слушателей.

Согласно епископу Дж. К. Райлу, написавшему столетие спустя, «некоторые громко вскрикивали истерически, некоторых бросали в сильные конвульсии, а некоторые впадали в нечто вроде транса или каталепсии.

К несчастью для Берриджа, это угрожало дискредитацией его основной идеи. Но Райл отмечает, что он никогда не поощрял эти демонстрации и уж точно не одобрял фанатизма.

Побуждаемый желанием распространять благую весть о спасении, неутомимый Джон Берридж стал ведущим евангелистом в том же духе, что и возрожденцы 18-го века, такие как братья Уэсли, Дэниел Роулендс и Джордж Уитфилд.

Критики Джона Берриджа

Но его слава породила врагов. Его успех угрожал авторитету местного духовенства, в приходах которого он проповедовал. Они пожаловались епископу Эли Матиасу Моусону, который предупредил Берриджа , что лишит его собственности, если он не прекратит свои странствующие проповеди.

Вмешался Уильям Питт-старший, друг по Кембриджу, и епископ отступил.

В отличие от некоторых евангелистов, он сопротивлялся браку и писал, что «не было более пагубной ловушки для полевого проповедника, чем брак; и это положено для него на каждом углу изгороди ».

Хотя Джон Берридж не был так известен своими проповедями, как Джордж Уайтфилд и Джон Уэсли, он сыграл жизненно важную роль в пробуждении восемнадцатого века, как признавали его современники.

Генри Венн (1725–1797) Настоятель Крича

Другой ведущий евангельский возрожденец, Генри Венн, переехавший в приход Крича в Хантингдоншире, сопровождал Берриджа в некоторых его проповеднических поездках. В 1776 году он сказал, что у него «самые большие собрания, которые когда-либо были известны… и что его слово во многом принадлежит Господу».

Джордж Уитфилд, который приглашал его регулярно проповедовать в своей часовне на Тоттенхэм-Корт-роуд в Лондоне, описал его как «горящий и сияющий свет».

После более чем тридцатилетнего успешного служения его зрение и слух начали ухудшаться. Он умер в возрасте семидесяти семи лет. На его похороны пришли тысячи людей.

Наследие Джона Берриджа

По собственному желанию Джон Берридж был похоронен на северо-восточной стороне Эвертонского кладбища в качестве «средства его освящения». Этот участок земли ранее был зарезервирован для тех, кто пришел к бесчестному концу.

Однако Берриджа до сих пор помнят как одного из великих проповедников, сыгравших важную роль в великом евангелическом возрождении восемнадцатого века.

© Оуэн Спенсер-Томас

>> Вернуться к биографиям

Джон Берридж Массачусетс (1717-1793) | WikiTree БЕСПЛАТНО Семейное древо

Родился в Кингстон-он-Соар, Ноттингемшир, Англия Предки

[братья и сестры неизвестны]

[супруг(а) неизвестен]

[дети неизвестны]

Умер в Эвертоне, Бедфордшир, Англия Последнее изменение профиля | Создано 20 сентября 2019 г. | Последнее существенное изменение: 22 марта 2022 г.

К этой странице обращались 85 раз.

Джон Берридж Массачусетс известен.

Биография

Преподобный Джон Берридж (1717-1793) был английским академиком и священнослужителем, который стал одним из лидеров евангельского возрождения. [1] [2]

Родившийся в 1717 году в деревне Кингстон-он-Соар в Ноттингемшире, он был старшим сыном Джона Берриджа, преуспевающего фермера и скотовода, и его жены Сары Хатуэйт. Не интересуясь деловой карьерой, он был отправлен в Клэр-колледж в Кембридже в 1735 году, получил должность научного сотрудника в 1740 году, получил степень магистра в 1742 году и оставался преподавателем до 1764 года. [1]

В 1745 году он был рукоположен во диакона и священника в англиканской церкви и служил священником в Стэплфорде близ Кембриджа с 1750 по 1755 год, когда он стал викарием Эвертона в Бедфордшире. Читая Библию в 1757 году, он почувствовал духовное пробуждение и начал годы страстной проповеди людям в окрестных деревнях, пока астма не вынудила его остановиться в 1773 году. ярко выраженную кальвинистскую позицию. [1]

Он был связан со многими лидерами евангельского движения, такими как Джон Уэсли, Джордж Уайтфилд и леди Хантингдон. Его дар заключался в том, чтобы сочетать мощный интеллект и глубокое знание христианских писаний со способностью общаться на простом языке. термины к необразованным людям, которые слушали его проповеди и пели его гимны. [1]

Не женат, умер и похоронен в Эвертоне в 1793 году. [1]

Источники

  1. 1.0 1.1 1.2 1.3 1.4 Дж. С. Рейнольдс, «Берридж, Джон (1717–1793)» в «Оксфордском национальном биографическом словаре», 23 сентября 2004 г., https://doi.org/ ref:odnb/2258 (доступно для членов подписных библиотек)
  2. ↑ В. П. Кортни, «Берридж, Джон (1716–1793) в «Национальном биографическом словаре», 1885 г., https://doi.org/10.1093/odnb/9780192683120.013.2258

Дополнительные инструменты генеалогии

Джон твой предок? Пожалуйста, , не уходи!
Войдите, чтобы сотрудничать или комментировать, или
контакт менеджер профиля, или
задайте вопрос нашему сообществу специалистов по генеалогии.Поиск, спонсируемый Ancestry.com

Джон составляет 18 градусов от Эрнеста Шеклтона, 31 градус от Роальда Амундсена, 22 градуса от Витуса Беринга, 24 градуса от Ричарда Берда, 23 градуса от Жана-Батиста Шарко, 39 градусов от Генри Ларсена, 28 градусов от Адольфа Эрика Норденшельда, 20 градусов от Лоуренса Оутса, 21 градус от Джона Римилла, 21 градус от Роберта Скотта, 31 градус от Морица Снеллена и 29 градус от Кена Спратлина на нашем едином генеалогическом древе. Войдите, чтобы найти свое соединение.

Кабинет научного руководителя

Отдел Национальной токсикологической программы

Отделение NIEHS Национальной токсикологической программы (DNTP) Офис научного директора обеспечивает научное руководство и оперативную поддержку DNTP. Как коллективная научная организация, DNTP стремится улучшить общественное здравоохранение за счет разработки данных и знаний, которые можно переводить, прогнозировать и своевременно.Офисы поддержки научного директора:

  • Координация приобретения и распределения финансовых, договорных и административных ресурсов между оперативными подразделениями Отдела.
  • Создание продуктивной среды для исследований, тестирования и анализа.
  • Способствовать взаимодействию и координации между персоналом DNTP и NIEHS.
  • Продвижение мероприятий, направленных на расширение взаимодействия между научными сотрудниками DNTP, включая семинары, ежемесячные научные форумы и другие программы.
  • Работа в качестве координатора программы стипендий для обучения DNTP.
  • Служить связующим звеном с NIH, другими федеральными агентствами и заинтересованными сторонами в отношении деятельности DNTP.

Большая часть работы, проводимой DNTP, осуществляется в поддержку Национальной токсикологической программы (NTP), межведомственного партнерства Национального центра токсикологических исследований Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, Национального института безопасности и гигиены труда и Национального института окружающей среды. Науки о здоровье (NIEHS).Деятельность DNTP, поддерживающая НПТ, включает токсикологические испытания, лабораторные исследования и оценки на основе литературы. Он также включает надзор за коммуникациями НПТ, базами данных, веб-сайтом, консультативными группами и рецензирование проектов продуктов НПТ.

Научный руководитель

Научный директор обеспечивает политическое, организационное и научное руководство DNTP, а также планирование, управление и координацию его внутренней и внешней деятельности. Научный директор следит за тем, чтобы ресурсы, предоставленные Отделу для поддержки миссий NTP и NIEHS, использовались для поддержки стратегического и эффективного портфеля научных усилий.

Брайан Р. Берридж, DVM, Ph.D., D.A.C.V.P.
Научный руководитель отдела Национальной токсикологической программы;
Заместитель директора Национальной токсикологической программы
Тел.: 984-287-3111
[email protected]правительство

а/я Box 12233

Mail Drop K2-02

Дарем, Северная Каролина 27709

Брайан Берридж, доктор ветеринарных наук, доктор философии, DACVP, присоединился к NIH в январе 2018 года в качестве научного директора DNTP в NIEHS и заместителя директора NTP. До прихода в NIEHS Берридж проработал 17 лет в фармацевтической промышленности, занимая различные должности патологоанатома-токсиколога в Eli Lilly в Индианаполисе, штат Индиана, и GlaxoSmithKline в Research Triangle Park, Северная Каролина.

Берридж — ветеринарный врач, прошедший обучение в Университете штата Оклахома, с ординатурой и докторской степенью. обучение в Техасском университете A&M. Он является дипломантом Американского колледжа ветеринарных патологов с постдокторской подготовкой в ​​области сравнительной сердечно-сосудистой патологии в Техасском институте сердца в Хьюстоне, штат Техас. Его области интересов и знаний включают токсикологическую и сравнительную патологию с особым интересом к сердечно-сосудистой и почечной патологии. Он ветеран США.Военно-воздушных сил, где он был унтер-офицером, прошедшим подготовку в качестве технолога гистопатологии и электронной микроскопии. Berridge в настоящее время активно участвует в различных усилиях консорциума, направленных на продвижение инновационных подходов к моделированию патобиологии человека, которые улучшают преобразование доклинических исследований в клинические результаты и улучшают наши возможности характеризовать опасности сердечно-сосудистых заболеваний человека.

С тех пор как Берридж присоединился к NIEHS, он работал над продвижением общественного здравоохранения и токсикологии способами, которые были бы интерпретируемыми, предсказуемыми и своевременными.Он расширил традиционное внимание DNTP к изучению конкретных химических веществ, включив в него оценку того, как воздействие химических веществ влияет на развитие заболеваний человека. Были предприняты инициативы, направленные на то, чтобы сосредоточить исследования и усилия по переводу в области оценки риска сердечно-сосудистых заболеваний, нейротоксичности для развития и тестирования канцерогенности. Эти инновации в области воздействия на здоровье дают возможность работать с континуумом знаний — используя современные инструменты, такие как анализ литературы, исследования на животных, системы in vitro и in silico или вычислительную аналитику, — чтобы лучше понять, как воздействие окружающей среды способствует возникновению заболеваний у людей. эти системы.Эти усилия дополняют традиционные стратегические области исследований в рамках DNTP, которые сосредоточены на агентах и ​​для которых ученые DNTP проводят исследования, испытания и анализ литературы в поддержку NTP с 1978 года.

Депутаты

Мишель Дж.Хут, доктор философии, D.A.B.T.
Исполняющий обязанности заместителя директора по программным операциям отдела НТП;
Директор, Управление программных операций

Тел.: 984-287-3140
Факс 919-541-4255
[email protected]
Мэри С.Вулф, магистр наук, доктор философии.
Исполняющий обязанности заместителя директора по политике и коммуникациям, Отдел НТП;
Директор, Управление политики, обзора и информационно-разъяснительной работы;
Исполняющий обязанности директора, Управление развития кадров и операций

Тел.: 984-287-3209
Факс 301-451-5759
[email protected]

Вспомогательный персонал

Трейси Д. Бриско
Административный специалист

Тел.: 984-287-4035
[email protected]

Джон Берридж — Биография

Обратите внимание: Художники, не классифицированные в нашей базе данных как американцы, могут иметь ограниченные биографические данные по сравнению с обширной информацией об американских художниках.

Работа над созданием биографий или их усовершенствованием продолжается, и мы приветствуем информацию от наших знающих зрителей.

Если вы считаете, что у вас есть ценная информация, которую вы хотели бы предоставить, наиболее эффективным будет следующий способ отправки. Мы приветствуем ваше участие!

1. Уже для премьер-дилеров и музеев зарегистрировавшись на askART, вам лучше всего войти в систему, выбрать исполнителя (один раз он/она есть в вашем списке художников) и отправьте туда свою биографию. Если ты дилер или музей в настоящее время не зарегистрированы, пожалуйста нажмите здесь, чтобы зарегистрироваться, а затем вы можете выбрать своего исполнителя и отправить Биография.

2. Для всех, у кого есть полезная информация об этом художнике, пожалуйста, отправьте информацию по электронной почте [email protected] Обратите внимание: все биографии будут полностью доступны для просмотра по пятницам, но в остальное время биографии доступны только для подписчики.

Руководство по биографии
При отправке биографической информации мы ценим ваше внимание к следующее:

Пожалуйста, имейте в виду, что askART не является рекламным сайтом, и соответственно биографическая информация не должна быть сформулирована в целях «рекламы» художник.

Наш сайт о ХУДОЖНИКАХ, СКУЛЬПТОРАХ и ИЛЛЮСТРАТОРАХ. Если вы многого не знаете о художника, но у вас есть важная информация, которой можно поделиться, мы будем рады, если вы пришлете это также к регистратору@аскарт. ком. Это всем нам приятно видеть, как растут файлы артистов, и другим может быть не терпится в дополнение к тому, что вы предоставили.

Недилеры и музеи :
Пожалуйста, представьте вашу информацию следующим образом: «Следующие биографические информация предоставлена ​​Джейн Доу, племянницей художника. места.

Только факты, пожалуйста.Наши редакторы обучены удалите любые шумихи или рекламные формулировки, такие как «самый известный», «всемирно известные», «необычайно красивые произведения».

Если вы мало что знаете о художнике, ответьте на как можно больше следующих вопросов. Другие лица, увидев Ваша запись, часто добавить к данным. Вот сколько биографий расти.

Пожалуйста, включите в свою биографию ответов на вопросы как многие из следующих вопросов как возможные :

  • Что такое темы и стили ( и другие отличительные характеристики) чем наиболее известны работы художника?
  • Идентифицируется ли художник с какими-либо конкретными 90 374 художественными течениями или художники , кто повлиял на его творчество?
  • Где, когда и у кого художник получил образование и обучение ?
  • Можете ли вы предоставить все соответствующие личные фон информация по исполнителю?
  • Членом каких художественных организаций был художник?
  • Можете ли вы предоставить список всех крупных музеев и художников? ассоциации выставок ? ( за исключением коммерческих художественных галерей ).
  • Каких наград или других признаний удостоился художник?
  • Что в настоящее время хранится в музеях (название, город и штат) произведений художника в их постоянных коллекциях?
  • Требуется : Каковы источники для вашего Информация? Для книг — название списка, автор, дата издания. (Необязательный: укажите количество страниц и да/нет, если есть цветные изображения.) Для журнала статьи, указать название статьи, автора, название публикации, дату и страницу номер, если можно.
  • Требуется : имя лица, подающего Информация.


Примечание дилера : Пожалуйста, укажите книги, периодические издания и музеи ссылки в отведенном месте. Не объединяйте информацию о книге с биография.

На нашем веб-сайте вы можете найти множество ярких биографий, таких как Сесилия Бо, Эдвард Хоппер и Пол Сэмпл.Пожалуйста, не отправляйте биографию с минимумом фактов или чрезмерно рекламным текстом, например, следующим (неиспользуемый) формулировка:

Что НЕ отправить:
«Художник Джон Доу — квинтэссенция мастера света, цвета и сцены. Его блестящие полотна полны чувства, где любовь можно почувствовать всеми органами чувств. Благодаря своей искусной работе кистью и опираясь на свой жизненный опыт, он создает образы, в которых зритель чувствует себя действительно стал единым целым с предметом.Картины Доу обязательно будут востребованы дискриминирующий коллектор. У меня/у нас есть множество впечатляющих работ Доу. в наличии для продажи.»

Благодарим вас за участие в askART. Если у вас есть вопросы о представлении биографий, пожалуйста, отправьте их по адресу [email protected]

Поделись изображением Художника.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.