Меджид гаджиев биография – Гаджиев Меджид Джирасович скачать книги FB2 TXT HTML бесплатно без регистрации и читать онлайн

Спортивные биографии

Автор: Гаджиев Меджид Джирасович — 1 книг.Главная страница.

КОММЕНТАРИИ 332

Корпорация «USSR». Часть первая: «Реинкарнация».
Сергей Николаевич Зеленин

Довольно интересно пишет, но иногда хочется дать ГГ по башке что бы поменьше болтал. Просто словесный понос его одолевает. Тут расшифровать его как два пальца испачкать. Несёт такую пургу, что хочется дать по башке со словами «заткнись, мудак» с такими словами, как он оперирует в прошлом его давно бы в дурку сдали

Дмитрий Викторович   07-12-2018 в 10:52   #330 В шоке (СИ)
Алексис Опсокополос

Интересное РеалРПГ! Присутствуют рояли и «супер-красотки» вокруг ГГ. Причём красотки ещё умеют стрелять, угонять машины, водить как Шумахер и тд ))))) Но, сюжет очень динамичный, ГГ некогда в сортир сходить: то стреляют, то убегают, то убивают. Если откинуть все придирки, то книга читается очень легко, с интересом и на одном дыхании. Как лёгкое чтиво на вечер очень рекомендую.

Оценил книгу на 8
kukaracha   06-12-2018 в 12:28   #329 «Салют-7». Записки с «мертвой» станции
Виктор Петрович Савиных

Книга «Салют-7». Записки с «мёртвой» станции», написанная дважды Героем Советского Союза, лётчиком-космонавтом Виктором Петровичем Савиных, уникальна, познавательна. Рассказано о настоящем космическом подвиге, совершённом советскими космонавтами в далёком 1985 году. Ведь в космическом пространстве много тайн и загадок, а в то же время и опасностей.

«Салют-7» – советская орбитальная станция, созданная по гражданской программе «Долговременная орбитальная станция» (ДОС). Она предназначалась для проведения научных, технологических, биологических и медицинских исследований в условиях невесомости. В 1985 году космическая станция «Cалют-7» перестала отвечать на сигналы из ЦУПа (Центра управления полётами). Она вышла из-под контроля и постепенно приближалась к Земле. Под угрозой были человеческие жизни и репутация советской космонавтики. Книга повествует о том, как на «Салют-7» было решено отправить экипаж в составе Владимира Джанибекова и Виктора Савиных – самых опытных на тот момент действующих космонавтов, на кандидатуре которых настоял лично Алексей Леонов. Перед читателями дневниковые записи, в которых день за днем космонавт описывает процесс «оживления» орбитальной станции «Салют-7», смешаны с записями переговоров станции с Землёй. Космонавты понимали свою ответственность, важность их миссии.

«Мы могли посмотреть друг на друга. Не радовались, потому что этому чувству в наших душах уже не было места. Напряжение, усталость, боязнь сделать что-то не так, когда уже ничего нельзя исправить, – все смешалось. Мы молча сидели в своих креслах, а соленый пот стекал по разгоряченным лицам», – так пишет Виктор Савиных в своей книге «Салют-7». Записки с «мёртвой» станции».

Тем, кто интересуется космосом, кто любит документальную литературу, конечно же, рекомендую данную книгу. Она заслуживает самые положительные оценки, впечатляет.

Виктория   03-12-2018 в 16:15   #326 Обрести тело
Михаил Александрович Атаманов

Хорошое завершение серии про гоблина-травника. Есть мелкие косяки и рояли, но книга читается легко и с интересом. Вообще Атаманов радует. Книги хорошие и маст рид для поклонников жанра. Эта серия закончена, надеюсь вскоре выйдет продолжение «изменяющих реальность».

Оценил книгу на 9
kukaracha   03-12-2018 в 11:44   #323

ВСЕ КОММЕНТАРИИ

litvek.com

Меджид Гаджиев — Друзья Мамеда

В суровые годы войны тринадцатилетний лезгинский мальчик уходит из родного аула и поступает в ремесленное училище. Он встречает много неожиданного, интересного и трудного. А самая незабываемая встреча — это встреча с новыми друзьями, встреча на всю жизнь.

Меджид Джирасович Гаджиев
Друзья Мамеда

I

Смотрю я на себя и сам удивляюсь: как быстро я изменился. Мои домашние меня бы, наверное, не узнали. Пока я жил в ауле, я был совсем другим. Считал себя сильным и дружить старался только с сильными ребятами, любил подразнить слабых. Совсем немного времени прошло с тех пор, как я покинул аул. Но если бы я теперь вдруг приехал домой и прошелся по нашему аулу, многие с удивлением бы спрашивали: «Неужели это наш Мамед, сын Джалала Мамедова? Может быть, этот молодой человек, одетый в черную шинель с петлицами и широкие брюки, которые на три пальца шагают впереди него, вовсе не Мамед, а просто незнакомец, приехавший в гости к Джалалу?» Впрочем, я и сам теперь не знаю — тот ли я Мамед или какой-то другой, даже мне незнакомый мальчик. Это чувство возникло у меня, как только я надел новую форму. Тетенька, убиравшая в столовой, увидев меня, сказала: «Настоящий моряк!» Я посмотрел на себя в большое зеркало, стоявшее в коридоре, и подумал: «И в самом деле точно моряк!» На широком ремне, туго перетягивающем шинель, ярко блестят бляхи с большими буквами «Р» и «У». А фуражка с лакированным козырьком! На фуражке скрестились ключ и молот. Я оглянулся по сторонам — в коридоре никого, на мое счастье, не было, и я долго стоял у зеркала, рассматривая паренька в черной шинели. По правде говоря, он мне понравился: такой подтянутый, нарядный. Вот он гордо поднял голову, повернулся то в одну, то в другую сторону. Но в это время в конце коридора послышались чьи-то шаги и мне пришлось отойти от зеркала. Ведь я не девчонка, чтобы любоваться собой. И все равно я напоследок еще раз глянул в зеркало и не спеша зашагал по коридору. Очень мне хотелось, чтобы меня могли увидеть наши аульчане. Взять бы вот так и перенестись хоть на пять минут в аул.

Но сначала мне придется рассказать, как все началось и почему я надел шинель и фуражку с блестящим козырьком. Ведь недавно я бегал по аулу в драной рубашке и старых, перешитых из отцовских, штанах. И карманы у меня, как и у всех аульских мальчишек, были набиты разной ерундой: кривыми гвоздями, камешками, медными колесиками от старых часов и, конечно, альчиками. Может, вы не знаете, что такое альчики? А у нас в ауле у каждого мальчишки, даже у такого, который только начал ходить в школу, непременно должны быть альчики — гладко отшлифованные костяшки от задних ног барана. Альчиками играют, их выменивают друг у дружки, долго и придирчиво рассматривая каждый альчик. И чем больше их у мальчишки, тем богаче он себя чувствует. Мама, зашивая мои продырявленные от тяжести карманы, каждый раз сердилась и иногда выбрасывала их содержимое. Но каждый раз карманы наполнялись снова. И только теперь в карманах моих форменных брюк чисто и пусто. Они совсем легкие и не оттопыриваются на боках. Но теперь это нисколько не огорчает меня.

Уверяю вас, я очень изменился. Я не скачу на одной ноге, как хромая коза, не свищу бестолку целыми днями, не прошу никого рассказать мне на ночь сказку, как просил дома отца. Да что сказки: дома я ворчал, когда мама давала на обед то, что мне не очень нравилось. А тут я молча жую в столовой тушеную капусту, которую терпеть не могу. Жую и не жалуюсь. Ведь я мужчина! А кроме того, мне не на кого жаловаться, разве только на себя. Ведь я ушел из дома сам. Ни с кем не посоветовался — ни с отцом, ни с мамой, ни с братом. Взял да и сбежал. Правда, с братом Али посоветоваться я не мог: он уже целый год как на фронте. Воюет с фашистами и изредка присылает домой письма без марок, сложенные треугольником. После брата ушел на фронт отец. И хотя мне было жаль маму, я не мог сидеть дома как маленький, вроде моего младшего братишки Ахмеда. А тут еще случилось так, что к нам в аул приехал уполномоченный, набиравший ребят в ремесленное училище. Аул наш находится высоко в горах, и к нам редко приезжает кто-нибудь посторонний. Говорят, что выше нас не живет никто во всей Европе. У нас нет ни деревьев, ни даже кустов. Только скалы и альпийские луга. Называется наш аул Куру́ш Шалбу́з — гранитная площадь. А еще выше — только гора Шахдаг. Стал я рассказывать про каш аул одному пареньку, с которым мы вместе ехали в поезде, а он говорит: «Ни леса, ни кустов, одни только скалы — мрачные у вас места». Я даже обиделся. Потому что места наши самые красивые на свете! Вот и уполномоченный услышал наш разговор и тоже сказал: «Красота…» И правда у нас очень красиво. Воздух прозрачный. Небо синее-синее. Снег сверкает белизной. А солнце огромное, и кажется, что оно совсем рядом. А еще у нас много родников. Они пробиваются из скал вокруг аула и весело журчат. Ниже они превращаются в ручьи. Там пониже и деревья растут. Много разных фруктов. Мы ездим за фруктами в нижние аулы. Зато у нас хороший скот. И до войны всегда было много мяса. Зимой его замораживали, а летом — сушили на крышах и на балконах. А еще в наших местах водятся туры. И почти в каждом доме на стеке можно увидеть турьи рога — это добыча хозяина-охотника.

Зато попасть к нам в аул трудно. Даже на машине не проехать — нет дороги, только горные тропы. Разве что на лошади можно добраться или на осле, ну и, конечно, пешком.

Ну, вот этот уполномоченный и пришел пешком. Ходил по аулу, окруженный мальчишками, и рассказывал про училище. Но ребята, хоть и слушали его с интересом, в училище ехать не решались. Все-таки страшновато вот так вдруг отправиться неизвестно куда с чужим человеком. Некоторые побаивались ехать, но не признавались в этом. Говорили, что если бы вот на фронт, тогда они бы сразу с удовольствием пошли бы, а учиться — это мало интересно. Учиться можно и в ауле и работать тоже можно. Но уполномоченный отвечал им, что они зря так думают. Потому что в городе совсем другая работа. «Там вы будете по-настоящему помогать фронту, — говорил он, — ведь вам придется выполнять фронтовые заказы. И занятия в училище не только производственные, но и военные тоже». А еще обещал уполномоченный, что всем, кто поступает в училище, выдадут форму и ботинки. Я слушал его рассказ, как и другие ребята, но записываться в училище не собирался. Только потом, когда пришел домой, я вспомнил все, что говорил уполномоченный, и задумался.

Наверное, он и в самом деле прав, когда говорит, что в городе можно своей работой помочь фронту. В училище научат работать как следует. Выучат делать танки или, например, мины.

Я представил себе, как танк, который я делал, попадет к Али. На нем написано: «Привет от Мамеда. Бей фашистов!» А еще мне хотелось получить новую форму и ботинки. У нас в ауле мало у кого из ребят были ботинки. Почти все носили самодельную обувь — чарыки, или, как их у нас называли, шаламы. Ребята из нижних аулов даже иногда дразнили нас шаламами. А еще носили мы рубахи из домотканого сукна и бараньи тулупы. А тут форма и шинель.

Я долго не мог заснуть. Все обдумывал, что делать. Утром мама ушла рано на работу. Мой младший брат Ахмед еще спал. Я быстро поднялся и побежал в правление колхоза. Прибежал я вовремя. Уполномоченный уже собирался уезжать. Ему дали лошадь. И он прощался с нашим председателем колхоза. Один из наших мальчишек должен был проводить уполномоченного до нижних аулов и привести обратно лошадь. Он уже сидел верхом на лошади и ждал, когда уполномоченный кончит разговаривать.

— Я тоже поеду, — сказал я.

Мальчишка подумал, что я хочу проводить нашего гостя и потом мы с ним вместе вернемся домой.

— Садись ко мне, — ответил он.

Я сел на лошадь сзади уполномоченного.

Так мы и отправились втроем. По дороге я сказал уполномоченному, что хочу ехать в училище.

— Молодец! — похвалил он меня, но тут же спросил: — А родители твои знают?

— Знают, — ответил я.

— Ну вот и отлично.

Мы распростились с нашим провожатым. И вот я в училище. И форму мне выдали, и ботинки — все, как обещал уполномоченный. Только было еще одно приключение, прежде чем я стал учеником, или, как тут говорили ребята, ремесленником. В тот же самый день, как мы прибыли в училище, всех новичков принимала комиссия. Говорили, в этой комиссии и директор, и замполит, и военрук, и мастер. Ребята толпились в коридоре возле кабинета директора и каждого, кто выходил, спрашивали:

— Ну как, приняли?

Наконец и моя очередь настала. Я вошел в кабинет. Время уже шло к вечеру, но в кабинете было очень душно. Окна были плотно занавешены тяжелыми шторами. Всем хотелось раздвинуть их, распахнуть окна. Но этого нельзя было сделать. Тогда я впервые услышал слово «затемнение» и понял, что око означает. И днем и ночью над городом могли внезапно появиться вражеские самолеты. Поэтому окна плотно занавешивали, чтобы наружу не пробивался свет. За столом в кабинете сидели люди.

— Как фамилия? — спросил один из них, высокий — это было видно даже когда он сидел, — с густой шевелюрой, которая, будто папаха, возвышалась над его головой. Это был, как я потом узнал, наш военрук Рогатин.

Я назвал свою фамилию.

profilib.org

Читать Друзья Мамеда — Гаджиев Меджид Джирасович — Страница 1

Меджид Джирасович Гаджиев

Друзья Мамеда

I

Смотрю я на себя и сам удивляюсь: как быстро я изменился. Мои домашние меня бы, наверное, не узнали. Пока я жил в ауле, я был совсем другим. Считал себя сильным и дружить старался только с сильными ребятами, любил подразнить слабых. Совсем немного времени прошло с тех пор, как я покинул аул. Но если бы я теперь вдруг приехал домой и прошелся по нашему аулу, многие с удивлением бы спрашивали: «Неужели это наш Мамед, сын Джалала Мамедова? Может быть, этот молодой человек, одетый в черную шинель с петлицами и широкие брюки, которые на три пальца шагают впереди него, вовсе не Мамед, а просто незнакомец, приехавший в гости к Джалалу?» Впрочем, я и сам теперь не знаю — тот ли я Мамед или какой-то другой, даже мне незнакомый мальчик. Это чувство возникло у меня, как только я надел новую форму. Тетенька, убиравшая в столовой, увидев меня, сказала: «Настоящий моряк!» Я посмотрел на себя в большое зеркало, стоявшее в коридоре, и подумал: «И в самом деле точно моряк!» На широком ремне, туго перетягивающем шинель, ярко блестят бляхи с большими буквами «Р» и «У». А фуражка с лакированным козырьком! На фуражке скрестились ключ и молот. Я оглянулся по сторонам — в коридоре никого, на мое счастье, не было, и я долго стоял у зеркала, рассматривая паренька в черной шинели. По правде говоря, он мне понравился: такой подтянутый, нарядный. Вот он гордо поднял голову, повернулся то в одну, то в другую сторону. Но в это время в конце коридора послышались чьи-то шаги и мне пришлось отойти от зеркала. Ведь я не девчонка, чтобы любоваться собой. И все равно я напоследок еще раз глянул в зеркало и не спеша зашагал по коридору. Очень мне хотелось, чтобы меня могли увидеть наши аульчане. Взять бы вот так и перенестись хоть на пять минут в аул.

Но сначала мне придется рассказать, как все началось и почему я надел шинель и фуражку с блестящим козырьком. Ведь недавно я бегал по аулу в драной рубашке и старых, перешитых из отцовских, штанах. И карманы у меня, как и у всех аульских мальчишек, были набиты разной ерундой: кривыми гвоздями, камешками, медными колесиками от старых часов и, конечно, альчиками. Может, вы не знаете, что такое альчики? А у нас в ауле у каждого мальчишки, даже у такого, который только начал ходить в школу, непременно должны быть альчики — гладко отшлифованные костяшки от задних ног барана. Альчиками играют, их выменивают друг у дружки, долго и придирчиво рассматривая каждый альчик. И чем больше их у мальчишки, тем богаче он себя чувствует. Мама, зашивая мои продырявленные от тяжести карманы, каждый раз сердилась и иногда выбрасывала их содержимое. Но каждый раз карманы наполнялись снова. И только теперь в карманах моих форменных брюк чисто и пусто. Они совсем легкие и не оттопыриваются на боках. Но теперь это нисколько не огорчает меня.

Уверяю вас, я очень изменился. Я не скачу на одной ноге, как хромая коза, не свищу бестолку целыми днями, не прошу никого рассказать мне на ночь сказку, как просил дома отца. Да что сказки: дома я ворчал, когда мама давала на обед то, что мне не очень нравилось. А тут я молча жую в столовой тушеную капусту, которую терпеть не могу. Жую и не жалуюсь. Ведь я мужчина! А кроме того, мне не на кого жаловаться, разве только на себя. Ведь я ушел из дома сам. Ни с кем не посоветовался — ни с отцом, ни с мамой, ни с братом. Взял да и сбежал. Правда, с братом Али посоветоваться я не мог: он уже целый год как на фронте. Воюет с фашистами и изредка присылает домой письма без марок, сложенные треугольником. После брата ушел на фронт отец. И хотя мне было жаль маму, я не мог сидеть дома как маленький, вроде моего младшего братишки Ахмеда. А тут еще случилось так, что к нам в аул приехал уполномоченный, набиравший ребят в ремесленное училище. Аул наш находится высоко в горах, и к нам редко приезжает кто-нибудь посторонний. Говорят, что выше нас не живет никто во всей Европе. У нас нет ни деревьев, ни даже кустов. Только скалы и альпийские луга. Называется наш аул Куру?ш Шалбу?з — гранитная площадь. А еще выше — только гора Шахдаг. Стал я рассказывать про каш аул одному пареньку, с которым мы вместе ехали в поезде, а он говорит: «Ни леса, ни кустов, одни только скалы — мрачные у вас места». Я даже обиделся. Потому что места наши самые красивые на свете! Вот и уполномоченный услышал наш разговор и тоже сказал: «Красота…» И правда у нас очень красиво. Воздух прозрачный. Небо синее-синее. Снег сверкает белизной. А солнце огромное, и кажется, что оно совсем рядом. А еще у нас много родников. Они пробиваются из скал вокруг аула и весело журчат. Ниже они превращаются в ручьи. Там пониже и деревья растут. Много разных фруктов. Мы ездим за фруктами в нижние аулы. Зато у нас хороший скот. И до войны всегда было много мяса. Зимой его замораживали, а летом — сушили на крышах и на балконах. А еще в наших местах водятся туры. И почти в каждом доме на стеке можно увидеть турьи рога — это добыча хозяина-охотника.

Зато попасть к нам в аул трудно. Даже на машине не проехать — нет дороги, только горные тропы. Разве что на лошади можно добраться или на осле, ну и, конечно, пешком.

Ну, вот этот уполномоченный и пришел пешком. Ходил по аулу, окруженный мальчишками, и рассказывал про училище. Но ребята, хоть и слушали его с интересом, в училище ехать не решались. Все-таки страшновато вот так вдруг отправиться неизвестно куда с чужим человеком. Некоторые побаивались ехать, но не признавались в этом. Говорили, что если бы вот на фронт, тогда они бы сразу с удовольствием пошли бы, а учиться — это мало интересно. Учиться можно и в ауле и работать тоже можно. Но уполномоченный отвечал им, что они зря так думают. Потому что в городе совсем другая работа. «Там вы будете по-настоящему помогать фронту, — говорил он, — ведь вам придется выполнять фронтовые заказы. И занятия в училище не только производственные, но и военные тоже». А еще обещал уполномоченный, что всем, кто поступает в училище, выдадут форму и ботинки. Я слушал его рассказ, как и другие ребята, но записываться в училище не собирался. Только потом, когда пришел домой, я вспомнил все, что говорил уполномоченный, и задумался.

Наверное, он и в самом деле прав, когда говорит, что в городе можно своей работой помочь фронту. В училище научат работать как следует. Выучат делать танки или, например, мины.

Я представил себе, как танк, который я делал, попадет к Али. На нем написано: «Привет от Мамеда. Бей фашистов!» А еще мне хотелось получить новую форму и ботинки. У нас в ауле мало у кого из ребят были ботинки. Почти все носили самодельную обувь — чарыки, или, как их у нас называли, шаламы. Ребята из нижних аулов даже иногда дразнили нас шаламами. А еще носили мы рубахи из домотканого сукна и бараньи тулупы. А тут форма и шинель.

Я долго не мог заснуть. Все обдумывал, что делать. Утром мама ушла рано на работу. Мой младший брат Ахмед еще спал. Я быстро поднялся и побежал в правление колхоза. Прибежал я вовремя. Уполномоченный уже собирался уезжать. Ему дали лошадь. И он прощался с нашим председателем колхоза. Один из наших мальчишек должен был проводить уполномоченного до нижних аулов и привести обратно лошадь. Он уже сидел верхом на лошади и ждал, когда уполномоченный кончит разговаривать.

— Я тоже поеду, — сказал я.

Мальчишка подумал, что я хочу проводить нашего гостя и потом мы с ним вместе вернемся домой.

— Садись ко мне, — ответил он.

Я сел на лошадь сзади уполномоченного.

Так мы и отправились втроем. По дороге я сказал уполномоченному, что хочу ехать в училище.

— Молодец! — похвалил он меня, но тут же спросил: — А родители твои знают?

— Знают, — ответил я.

— Ну вот и отлично.

Мы распростились с нашим провожатым. И вот я в училище. И форму мне выдали, и ботинки — все, как обещал уполномоченный. Только было еще одно приключение, прежде чем я стал учеником, или, как тут говорили ребята, ремесленником. В тот же самый день, как мы прибыли в училище, всех новичков принимала комиссия. Говорили, в этой комиссии и директор, и замполит, и военрук, и мастер. Ребята толпились в коридоре возле кабинета директора и каждого, кто выходил, спрашивали:

online-knigi.com

Биография и книги автора Гаджиев Булач Имадутдинович

Гаджиев Булач Имадутдинович родился 2 мая 1919 года в крестьянской семье, в горном ауле Мегеб Гунибского района. В 1930 году окончил 5 классов тюркской школы в г. Буйнакске. С 1932 по 1937 годы служил воспитанником в частях военно-морского флота на Черном море и Тихом океане. Школой жизни стала для горского мальчишки служба юнгой на корабле у старшего брата, прославленного моряка – подводника, Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева.
С 1937 по 1939 годы продолжил учебу в г. Буйнакске, где и закончил 10 классов. С 1939 по 1941г.г. работал ст. пионервожатым и учителем физкультуры в Буйнакской средней школе. С первых дней войны Булач Гаджиев добровольно ушел на фронт и вернулся уже в августе 1945 года. За участие в боях в Великой Отечественной войне награжден Указом Президиума Верховного Совета СССР медалью «За победу над Германией».
В 1947 году, окончив один курс исторического факультета Дагестанского государственного педагогического института, выехал в с. Акуша Акушинского района, где начал работать учителем истории в 5 — 7 классах. Получив заочно диплом института, Булач Гаджиев в течение многих лет работал в средней школе г. Буйнакска. 55 лет отдал он учительской деятельности. Затаив дыхание, внимали школьники слову учителя, проносили через всю жизнь эти знания, вместе с ним и любовь к Родине, уважение к далеким и близким предкам, к своему прошлому, к своим корням. Его урок пропускать было невозможно. Его уважали, искренне любили, перед ним преклонялись за его высокий профессионализм и энциклопедические знания. Он был Учителем настоящим. Говорили, что у него была очень оригинальная методика, он разрешал подсказывать, заглядывать в учебник, если ученик что-то подзабыл. У него не было цели уличить ученика в незнании, как это делают многие и многие, у него была цель дать знания. Поэтому по его предмету все учились на 4 и 5.
45 лет руководил Б.И. Гаджиев клубом краеведов школы № 5 г. Буйнакска, где он был не только рассказчиком, но и участником описываемых событий. Клуб краеведов был создан в 1952 году. В клубе было более 200 членов, учащихся 7-10 классов. Члены клуба совершали многочисленные походы по Дагестану, также побывали они в Грузии, Северной Осетии, Чечне и Ингушетии. Ими на территории Дагестана найдены в 16 точках наскальные изображения, сделанные древними охотниками от тысячи до 4 — 6 тысячи лет назад. Краеведами найдены так же пещеры древних охотников, пять поселений средневековья, поселение христиан предположительно VII — IХ вв. н.э.
На базе этих материалов создан и замечательный музей школы № 5 г. Буйнакска. Походы, раскопки, сотни интересных находок и открытий — они обогатили историко-этнографическую летопись республики, дали громадный материал для научных открытий, книг, телепередач, живых уроков истории, которые навечно остались в сердцах и памяти учеников Булача Имадутдиновича Гаджиева. В музее имеются несколько тысячи экспонатов, начиная от предметов первобытных людей и кончая комплектом хирургических инструментов Н.И. Пирогова.
Краеведами собраны материалы о М. Лермонтове, Л.Н. Толстом, Ю. Гагарине, Н.И. Пирогове, И.К. Айвазовском, Е.Е. Лансере, соратниках Ленина – М.И. Калинине, С.Д. Маркове, Н.И. Подвойском, С. Орджоникидзе, побывавших в Дагестане. По инициативе краеведов на скале «Кавалер-батарея» установлена мемориальная доска.
Походами под руководством Б.И. Гаджиева по исторически памятным местам, восхождение на Гимринский хребет, походами на Сары-Кум, в Гуниб, Ахульго более чем в течение полувека пронизана жизнь учеников и жителей г.Буйнакска.
Им написано немало книг — это кладезь интереснейших фактов, сведений, увековеченных для потомков нашей малой Родины – Дагестан: «Буйнакск в историях и легендах», «Ворота в горы Дагестана», «Хаджи – Мурат в истории и легендах», «Легенды о Дагестане», «У подножия Салатау», «Дорога в Гуниб», «Дагестанские – царские офицеры», «По тропе учителя», « Ахульго».
Всем полюбились его проникновенные телевизионные беседы в передаче «В стране легенд и преданий» для детей и взрослых о прошлом и настоящем Страны гор, увлекательные публикации по интереснейшим страницам истории и культуры Кавказа.
Государство высоко оценило личность Б.И. Гаджиева, как человека незаурядного, редкостного дарования и недюжинных способностей. Он награжден такими высокими наградами, как: «Заслуженный учитель Дагестана и РСФСР», «Народный учитель СССР», лауреат премии им. Н.К. Крупской и С. Стальского, кавалер орденов Ленина, «Знак Почета», «Золотая медаль Шамиля», медалью «Отечественной войны 2-ой степени»; ему присвоены звания: «Почетный гражданин города Буйнакска», Народный Герой Дагестана, занесен в книгу «Трудовой Славы» города Буйнакска.

www.rulit.me

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о